Версия для печати

"Ни Запад, ни Восток…"

Удманцев Вадим
1 апреля 1979 года после проведения всенародного референдума Иран был официально провозглашен исламской республикой. Это событие стало кульминационной точкой исламской революции, в результате которой в Иране прекратил существование монархический режим шаха Мохаммеда Резы Пехлеви и власть в стране перешла к мусульманскому духовенству, провозгласившему главенствующую роль ислама во всех сферах жизни. О некоторых перипетиях этого исторического процесса поведал Леонид Шебаршин, работавший резидентом КГБ СССР в Иране в 1979–1983 гг.


30 ЛЕТ ПОД ЭТИМ ЛОЗУНГОМ АЯТОЛЛЫ ХОМЕЙНИ ЖИВЕТ И РАЗВИВАЕТСЯ ИСЛАМСКАЯ РЕСПУБЛИКА ИРАН


1 апреля 1979 года после проведения всенародного референдума Иран был официально провозглашен исламской республикой. Это событие стало кульминационной точкой исламской революции, в результате которой в Иране прекратил существование монархический режим шаха Мохаммеда Резы Пехлеви и власть в стране перешла к мусульманскому духовенству, провозгласившему главенствующую роль ислама во всех сферах жизни. О некоторых перипетиях этого исторического процесса поведал Леонид Шебаршин, работавший резидентом КГБ СССР в Иране в 1979–1983 гг.
{{direct_hor}}

Иранцы приветствуют своего духовного лидера аятоллу Хомейни после его возвращения из эмиграции 1 февраля 1979 года
Фото АР
– Леонид Владимирович, КГБ прогнозировал крушение шахского режима и возможность прихода оппозиции к власти?

– Первое главное управление со второй половины 1978 года достаточно обоснованно прогнозировало, что шахскому режиму приходит конец. Это шло вразрез с заявлениями американцев – например, в конце того же года президент США Картер говорил об Иране как об "острове стабильности в неспокойном ближневосточном море". Накануне 1979 года в Иране побывала высокопоставленная китайская делегация – китайцы тоже исходили из того, что шахский режим стабилен. Мы этой ошибки не сделали. Так оно и оказалось: в середине января 1979 года шах был вынужден бежать из Ирана, 1 февраля из Парижа в Иран вернулся духовный лидер исламской революции имам Хомейни, и первая цель всех оппозиционных сил – избавиться от шаха и от монархии – была достигнута.

Но как обычно бывает в таких ситуациях, тут же началась междоусобная смертельная борьба между различными отрядами антишахской коалиции. В мае 1979 года перед отъездом в Иран меня принимал Юрий Владимирович Андропов. К тому времени власть в Иране перешла в руки духовенства, и я прекрасно помню основное содержание нашей беседы. Юрий Владимирович сказал, что у левых прогрессивных сил нет шансов прийти к власти и потребуются долгие годы, чтобы иранцы разочаровались в теократии – только тогда, возможно, произойдут какие-то изменения. Юрий Владимирович был умным и эрудированным человеком, и его предсказание сбылось. Муллы остаются у власти уже 30 лет, власть духовенства оказалась гораздо устойчивее, чем мы думали тогда.

– Как народ Ирана воспринял исламскую революцию?

– Вся страна была взбудоражена. Я своими глазами наблюдал в Тегеране и Реште многотысячные манифестации с лозунгами в поддержку имама Хомейни с антишахскими, антимонархическими, антиамериканскими лозунгами, которые проходили каждый день. По моей оценке, организовать такие массы людей при помощи какого-то "административного ресурса" было бы невозможно. Исламская народная революция назревала по крайней мере на протяжении сотни лет – Иран, не будучи формально колонией, по существу сначала находился в полуколониальной зависимости от Англии и России, а в послевоенный период – от нового "патрона" – США. Естественно, такое положение раздражало народ, поэтому революция была встречена большинством с энтузиазмом, а аятолла Хомейни, вернувшись из вынужденной эмиграции, был признан вождем этой революции. Это был массовый протест и против продажной шахской монархии, и против иностранного засилья.

– После провозглашения Исламской Республики Иран настроения в иранском обществе в отношении СССР и других мировых держав как-то изменились?

– Сначала был период неопределенности – пока в руки духовенства еще не перешла абсолютная власть. В этот период сильное влияние на политическую жизнь в Иране все еще оказывали так называемые правые буржуазные либералы, премьер-министром переходного правительства был именно их представитель – инженер Мехди Базарган, человек набожный, но не духовный. США поначалу заигрывали с иранской политической верхушкой, ведь сторонники проамериканской ориентации имелись и среди офицеров Вооруженных Сил, и среди местной бюрократии. К тому же в Иране жили и работали примерно 300 тысяч американских граждан: советники, специалисты, бизнесмены. (Для сравнения: число советских специалистов было не более двух тысяч на весь Иран). Поставки запасных частей для военной техники, в частности авиации, из США в Иран продолжались. Премьер-министр Базарган встречался в Алжире с советником президента США по национальной безопасности Збигневом Бжезинским, чтобы каким-то образом урегулировать американо-иранские отношения. В это же время некоторые политические деятели, которые были связаны с американцами, в своих публичных выступлениях пытались перевести настроения общественности с антиамериканской колеи на антисоветскую, антикоммунистическую.

Это продолжалось до 4 ноября 1979 года, когда произошел захват "иранскими студентами" американского посольства в Тегеране вместе с находившимися там дипломатами. Договоренность об освобождении этих 53 заложников была достигнута только в конце 1980 года. В январе 1981 года их выпустили сразу после инаугурации Рейгана. Но главное не это – захват американского посольства оказался тщательно продуманной акцией, которая не только привела к разрыву дипломатических отношений между Ираном и США, но и позволила иранскому духовенству разделаться с правой проамериканской оппозицией. Премьер-министру Базаргану предъявили обвинение в тайных переговорах с американцами, и он вместе с другими членами правительства вынужден был уйти в отставку. К концу 1979 года с "буржуазными либералами" в Иране было практически покончено.

Но оставалась левая оппозиция – те, кого при шахе называли "исламскими марксистами", – группы "Федаяне-ислам" и "Моджахеддин-э Хальк". Моджахедины и федаины были более революционны, чем правые, и менее ориентированы на ислам, поэтому следующим этапом на пути клириков к абсолютной власти был разгром левого крыла оппозиции. Кстати говоря, СССР волей-неволей облегчил муллам решение этой задачи, когда ввел советские войска в Афганистан. Ни в одном уголке Ирана, ни у какой части иранского общества эта акция не вызвала сочувствия. Наоборот, она вызвала активное недовольство большинства иранцев и недоумение среди тех людей, которые прежде с симпатией относились к Советскому Союзу или к социализму.

Антисоветская составляющая в иранской внешней политике тоже усилилась. Было закрыто наше советское консульство в прикаспийском Реште на севере Ирана. Правда, осталось консульство в Тебризе, в иранском Азербайджане. В городе Мешхед закрыли представительство "Ингосстраха". Также были закрыты отделения Русско-иранского банка, который существовал с 1923 года для кредитно-расчетного обслуживания торговли Ирана с СССР и содействия развитию сельского хозяйства и промышленности Ирана. Еще через какое-то время была закрыта советская больница в Тегеране, укомплектованная нашими врачами, которая пользовалась огромной популярностью среди горожан.

А в годовщину ввода наших войск в Афганистан – 27 декабря 1980 года огромная толпа ворвалась на территорию посольства СССР в Тегеране. К жилым домам дипломатов толпа не пошла, а весь свой гнев сосредоточила на представительском особняке, где в ноябре 1943 года проходила знаменитая Тегеранская конференция с участием Сталина, Рузвельта и Черчилля. В этом историческом здании было выбито 60 окон, разбиты памятные мемориальные доски, старинные зеркала, люстры, поломана мебель, порезаны шторы и ковры. Охранникам пришлось, естественно, отступить, но толпа вела себя организованно – никто из советских сотрудников не пострадал. Многочисленные признаки указывали на то, что это было заранее спланированное действо, в котором участвовали, по моим подсчетам, около трех тысяч человек.

Примечательно также, что экономическая основа советско-иранских отношений какой-либо заметной эрозии в это время не подвергалась. Продолжался транзит иранских товаров водным и железнодорожным транспортом через территорию Советского Союза. Советские специалисты продолжали работать на очень крупном металлургическом комбинате в городе Исфахане и на севере страны, где строили элеваторы, принимали участие в строительстве газопровода – их никто не беспокоил. Когда же мы предложили руководству в Москве каким-то образом экономически ущемить иранцев за их провокацию в нашем посольстве, мудрые головы наверху верно решили, что этого делать нельзя. Сегодня я бы сказал спасибо тем умным людям, потому что оказавшись тогда в центре неприятных событий, мы не всегда были способны адекватно их воспринимать.

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

ШЕБАРШИН Леонид Владимирович


ШЕБАРШИН Леонид Владимирович
Фото Вадима УДМАНЦЕВА
Родился 24 марта 1935 года в рабочей семье в Москве. В 1958 г. окончил МГИМО. В 1958–1962 гг. – переводчик посла СССР в Пакистане, затем 3-й секретарь в отделе Юго-Восточной Азии МИДа СССР. В 1962–1964 гг. после обучения в 101-й школе КГБ СССР работал в центральном аппарате Первого главного управления (внешняя разведка) КГБ СССР. В 1964–1968 гг. – командировка в Пакистан. В 1968–1970 гг. – учеба на курсах усовершенствования в Краснознаменном институте КГБ СССР. В 1970–1971 гг. – работа в центральном аппарате ПГУ. В 1971–1977 гг. – заместитель, затем резидент внешней разведки в Индии. В 1977–1979 гг. – работа в центральном аппарате ПГУ. В 1979–1983 гг. – резидент внешней разведки в Иране. С 1983 г. – заместитель, затем начальник информационно-аналитического управления ПГУ. С 1987 г. – заместитель начальника внешней разведки, с 1989 г. – начальник ПГУ КГБ СССР. С 1991 г. – генерал-лейтенант в отставке. Награжден орденами Красного Знамени, Красной Звезды, многими медалями, знаком "Почетный сотрудник госбезопасности". Владеет языками: английским и урду. В настоящее время возглавляет частную фирму.


– Это правда, что на каком-то этапе исламской революции планировался захват советского посольства?

– Опасения, что и в отношении нас иранцы могли поступить таким же образом, как они поступили с американцами 4 ноября, были вполне обоснованными. Была информация, что такие планы ими обдумываются – не просто погромить, а захватить посольство СССР, поэтому после захвата американского посольства мы заранее уничтожили все секретные документы. Было и явное подстрекательство к захвату нашей дипломатической миссии со стороны ответственных людей в иранском правительстве, предварительно создавался пропагандистский фон. Один из них – министр иностранных дел Ирана Садек Готбзаде в публичном выступлении советовал соотечественникам поинтересоваться, "что происходит в посольстве, расположенном к югу от американского". (Кстати говоря, в дальнейшем Готбзаде был расстрелян за шпионаж в пользу Соединенных Штатов.) Нетрудно было догадаться, что речь шла о нашем посольстве, которое находилось от посольства США на расстоянии пешей прогулки. Нами, естественно, были предприняты необходимые шаги по дипломатической линии и разосланы соответствующие предупреждения лицам в иранском руководстве по конфиденциальным каналам о том, что с советской стороны могут последовать решительные и жесткие ответные меры. И к нашим доводам прислушались. Иранцы же – умные и ответственные люди, прагматики. Это люди, которые умеют просчитывать свои шаги, поэтому рвать отношения с северным соседом они никогда не собирались. Конечно, и среди них находились экстремисты, настроенные наказать СССР, но разумных-то людей было больше – они понимали, что наказанным в конечном счете окажется Иран, а не Советский Союз.

– Почему США не решились на прямое военное вторжение в Иран?

– В конце 1979 года глава СССР Леонид Брежнев сделал заявление, в котором было достаточно ясно сказано, что на такую военную интервенцию соответствующим образом прореагирует Советский Союз. Видимо, это был очень веский аргумент в пользу того, чтобы не прибегать к интервенции. Кстати, в Иране это тоже оценили, но не афишировали. После этого американцы решили использовать сохраняющиеся связи среди военных, чтобы с их помощью совершить в Иране внутренний переворот. Тоже не получилось – иранская армия оказалась к этому не готова, поскольку духовенство поставило ее под жесткий контроль, а потом создало параллельные вооруженные силы – Корпус стражей исламской революции. И наконец самая решительная попытка повлиять каким-то образом на внутреннюю ситуацию в Иране была предпринята американцами уже в 1980 году, когда США подтолкнули Ирак к агрессии против Ирана. Саддам Хусейн оказался тем инструментом, с помощью которого американцы собирались как можно скорее отделаться от ненавистного им клерикального режима имама Хомейни. Но здесь ошиблись и иракцы, и американцы – их разведки питались информацией от иранских эмигрантов, которые не могли объективно оценить ситуацию в стране, из которой когда-то бежали. По логике эмигрантов теократический режим был непопулярен среди населения Ирана, а в иранских Вооруженных Силах царили антагонистичные отношения между сторонниками и противниками Хомейни – надо было только посильнее ткнуть этот режим и он бы рухнул. Ткнули – режим устоял. Иракские Вооруженные Силы вторглись на территорию Ирана и ввязались в войну, которая продолжалась 8 лет. И Саддам ошибся с трагическими для себя последствиями, и американцы.

– Контрразведывательный режим в Иране был жесткий?

– Жесткий чрезвычайно. В ходе исламской революции иранцы расстреляли очень многих сотрудников шахской тайной полиции САВАК ("Сазман-е Эттелаат-е ва Амният-е Кешвар") – Национальной организации сведений и безопасности. Публично казнили тех, кто работал при шахе по внутренним проблемам страны. Но некоторые подразделения, например "Департамент II", в котором были и специалисты по Советскому Союзу, оставляли в неприкосновенности. С приходом к власти Хомейни многие из этих людей пришли служить в САВАМА ("Сазман-е Эттелаат-е ва Амният-е Мелли-е Иран") – Службу разведки и информации. В шахском Иране специалистов разведки и контрразведки готовили американцы и израильтяне, поэтому они очень квалифицированно работали против наших людей. Были моменты, когда кого-то из наших сотрудников объявляли персоной нон грата и выдворяли за пределы страны. Кто-то из наших помощников попал на фронт и сгинул там навсегда, кому-то пришлось бежать из Ирана, а кого-то арестовали – судьба того была печальной. Да и в целом общественная атмосфера в Иране по отношению к СССР поменялась в худшую сторону после ввода наших войск в Афганистан, но особенно когда началась война с Ираком. Когда иракские летчики прилетали на советских МиГах и сбрасывали советские бомбы на многомиллионный Тегеран, это была наглядная "агитация" не в нашу пользу. Вообще-то иранцы очень вежливый народ, но в эти годы появление советского человека на улице не просто привлекало внимание – любой молодой человек или девушка считали своим долгом подойти и сказать об СССР что-нибудь нехорошее, язвительное. А на заборе напротив нашего посольства и вовсе появилась надпись: "Марг бар джасусане шоурави!" – "Смерть советским шпионам!".

– Из резидентуры КГБ в Тегеране сбежал в 1982 году к англичанам предатель Кузичкин. Он нанес серьезный ущерб советско-иранским отношениям?

– Нанесенный им ущерб был только психологический. Знал он очень немного, но, как в таких случаях обычно бывает, англичане его представляли в качестве человека, который чуть ли не руководил разведывательной сетью по всему Ирану. Но, слава богу, он спился – в последние годы мыл посуду в каком-то английском ресторане. А сейчас, надеюсь, он уже сдох.

– На каком языке вы общались с иранцами?

– На английском, русском, иногда на фарси. К сожалению, я не смог самоучкой хорошо выучить фарси, это было нелегко, но примерно полгода я им усиленно занимался. Немного мне помогало то, что графика урду и фарси одна и та же, поэтому я все же научился читать газеты, политические тексты и с некоторым трудом стал понимать речь, звучавшую по радио и телевизору. Понимал и то, что говорили мои собеседники, но при условии, если они говорили отчетливо, делая скидку на мое недостаточное знание фарси.

– Вы лично встречались с аятоллой Хомейни?

– К сожалению, нет. Единственный случай, который я не использовал из-за своей слабой языковой подготовки, представился в конце декабря 1979 года, когда посол Виноградов – царствие ему небесное – ездил в Кум, город в 150 км к югу от Тегерана, где была резиденция Хомейни, объяснять резоны, по которым Советский Союз ввел свои войска в Афганистан. Имам внимательно его выслушал и сказал: "Вы делаете большую ошибку!". И в общем-то, он оказался прав. Имам Хомейни был русофилом, как это ни странно. Противником безбожного социализма, но человеком, который с большим уважением относился к северному соседу и принадлежал к русофильской семье. Было время – в конце XIX–начале XX века, когда иранское общество примерно в равных долях делилось на англофилов и русофилов. И, видимо, еще детское и юношеское его воспитание привело к тому, что к России Рухолла Аль-Мусави Аль-Хомейни относился с уважением.

– Каково, на ваш взгляд, историческое значение иранской исламской революции для региона Среднего Востока и мира в целом?

– Историческое значение этой революции состоит в том, что американцы лишились своего основного плацдарма в таком стратегически важном регионе, как Персидский залив. США утратили контроль над самыми крупными нефтяными месторождениями, контроль за маршрутами транспортировки энергоресурсов из района Персидского залива. И конечно же, США понесли колоссальный моральный урон, поскольку иранская революция наглядно показала всему миру, что можно успешно избавляться от американской гегемонии. Это был яркий пример того, как страна смогла обрести реальную независимость. Кстати, у исламской революции был лозунг "Ни Запад, ни Восток – только исламская революция!", официально провозглашенный аятоллой Хомейни. Смысл его сводился к тому, что иранское духовное руководство старательно ограждало себя и от влияния Советского Союза, и от влияния США, выбрало самостоятельный путь развития страны, хотя он и сопровождался некоторыми эксцессами. Но именно благодаря исламской революции Иран впервые за долгий период своей истории стал реально независимым, мощным и влиятельным государством. А имам Хомейни вошел в число самых примечательных мировых лидеров. Не Картер, не Рейган, а имам Хомейни! Оказывается, даже в наше время могли появляться народные вожди – люди, которые знали свой народ, пользовались его доверием и уважением. 30 лет существования Исламской Республики Иран говорят сами за себя!

Вадим УДМАНЦЕВ

Опубликовано в выпуске № 12 (278) за 1 апреля 2009 года

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц
Loading...