Версия для печати

Время менять командующих

Урбан Владимир
90 лет назад произошла смена командующих сразу на двух флотах - Черноморском и Балтийском. Свои посты потеряли адмиралы А.А. Эбергард и В.А. Канин. Их места заняли сразу два представителя Балтфлота - начальник службы связи контр-адмирал А.И. Непенин и начальник минной дивизии и одновременно начальник обороны Рижского залива контр-адмирал А.В. Колчак, состоявший в этой должности лишь с декабря 1915 г. Историки Первой мировой войны чаще всего обращают внимание на их приход к руководству действующими флотами. Причины отрешения Эбергарда и Канина не берутся в расчет. Между тем существуют интересные документы, объясняющие это. Автор их - начальник морского походного штаба ставки Верховного главнокомандующего адмирал А.И. Русин.


ПОЧЕМУ В 1916 г. НА ФЛАГМАНСКИЕ МОСТИКИ ЧЕРНОМОРСКОГО И БАЛТИЙСКОГО ФЛОТОВ ПОДНЯЛИСЬ НОВЫЕ АДМИРАЛЫ


90 лет назад произошла смена командующих сразу на двух флотах - Черноморском и Балтийском. Свои посты потеряли адмиралы А.А. Эбергард и В.А. Канин. Их места заняли сразу два представителя Балтфлота - начальник службы связи контр-адмирал А.И. Непенин и начальник минной дивизии и одновременно начальник обороны Рижского залива контр-адмирал А.В. Колчак, состоявший в этой должности лишь с декабря 1915 г. Историки Первой мировой войны чаще всего обращают внимание на их приход к руководству действующими флотами. Причины отрешения Эбергарда и Канина не берутся в расчет. Между тем существуют интересные документы, объясняющие это. Автор их - начальник морского походного штаба ставки Верховного главнокомандующего адмирал А.И. Русин.
{{direct_hor}}
Морской походный штаб при ставке Верховного главнокомандующего, которым с августа 1915 г. являлся Николай II, был создан в начале 1916 г. Начальником штаба назначили адмирала Русина, получившего право доклада царю. Именно это, как ни странно, позволило ему провести необходимую реорганизацию управления морскими силами. Адмиралу удалось убедить императора, чтобы Балтийский флот перешел в непосредственное подчинение Верховному главнокомандующему. До этого Балтфлот замыкался на главкома Северного фронта (а еще раньше - на командующего 6-й армией). Черноморский флот с начала войны подчинялся ставке. Таким образом, действия на морских театрах стали координироваться из одного центра. Добился начальник походного штаба и предоставления более широких полномочий командующим флотами.

"МОРСКОЕ ЛИЦО" СТАВКИ

Почему же Николай II быстро отреагировал на эти предложения? Тут нужно обратиться к биографии адмирала Русина. С 1899 по 1904 г. он был военно-морским агентом в Токио, в своих донесениях давал подробную информацию о подготовке Японии к войне и даже точно указал время нападения на русские корабли. К сожалению, царю сообщили, что "столь быстрое" развитие событий "невероятно". Но предсказание офицера сбылось, и царь запомнил его фамилию.

В 1914 г. Александр Иванович - уже начальник Морского генерального штаба. За день до начала войны взял на себя ответственность за минирование устья Финского залива. Получив доклад от командующего флотом адмирала Н.О. Эссена о сосредоточении в Балтике немецкой эскадры, сразу отправился к военно-морскому министру... Тот отказался позвонить Николаю II или самостоятельно принять решение. Тогда Русин сам ответил Эссену: "Минируйте!".

Через год, в период сплошных наших неудач на фронте, именно начальника Морского генштаба император поставил во главе комиссии всех родов оружия для организации в Лондоне и Париже поставок для русской армии. Став "главным адмиралом" ставки, Александр Иванович активно участвует в разработке летней кампании 1916 г., а через несколько месяцев приходит к выводу, что командующие флотами, получив "новые самостоятельные полномочия", не воспользовались ими. На стол Верховному главнокомандующему последовательно легли два доклада о необходимости смещения Эбергарда и Канина.

ЭБЕРГАРД НЕ ГОТОВ К ДЕСАНТУ

Андрей Августович Эбергард руководил Черноморским флотом с 1911 г. Впервые кресло под ним зашаталось в начале войны. Хотя Стамбул заявил о нейтралитете, около 5 часов 16 октября 1914 г. турецкие эсминцы атаковали Одессу и сожгли порт. А в 6.30 по Севастополю открыл огонь подошедший к Северной бухте германский линейный крейсер "Гебен". Затем немецкий легкий крейсер "Бреслау" и турецкий минный крейсер "Берк" обстреляли Новороссийск... До этого почти 40 лет ни один турецкий корабль не входил в Черное море.

Нападение на наши порты слишком напоминало начало русско-японской войны. И тут события застали Эбергарда врасплох, его ответственность - вне сомнений. Но тогда адмирал удержался "на плаву". Николай II не допустил его отставки, несмотря на настоятельные требования тогдашнего Верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича.

И вот доклад Русина от 27 июня (по старому стилю) 1916 г. В ставке началась разработка плана десанта на Босфор. Поэтому начальник морского походного штаба начал с Босфора и Босфором закончил, хотя цель доклада была иной - добиться отстранения Эбергарда. Оставить его - провалить намеченные боевые операции на Черном море.

Аргументы, приведенные Русиным, сводились к следующему (цитирую его доклад): "В начале войны, до вступления в строй новых линейных кораблей и миноносцев, активная деятельность нашего флота против Босфора могла почитаться спорной, в смысле возможности осуществления его блокады, вследствие сравнительной слабости нашего флота и значительной зависимости его от баз. Но и в начале войны высказывались некоторыми морскими начальниками соображения о возможности поддерживать блокаду Босфора наличными силами флота при условии организации погрузки угля в море.

Командующий флотом не счел, однако, возможным сделать опыт в этом направлении и совершенно отказался от мысли блокировать Босфор... Единственные попытки к осуществлению активной операции против Босфора были сделаны в первые дни войны - установкой слабого и недостаточно удачного в тактическом отношении минного заграждения... С тех пор и до настоящего времени заградительные операции больше не повторялись, и весь наличный запас мин заграждения, вместо того чтобы быть поставленным с активными целями у Босфора, как то предусматривалось планами войны, был целиком поставлен у наших берегов.

Не считая бомбардировок Босфора, которые имели демонстративную цель, единственный вид проявления деятельности нашего флота у Босфора заключался в дежурстве у него наших подводных лодок. Но это дежурство, несмотря на указания по этому поводу командующему флотом, было в оперативном отношении организовано неудовлетворительно и потому не дало с начала войны и до сих пор никаких результатов...

Отказавшись от активного и единственно целесообразного способа выполнения поставленной задачи, командующий Черноморским флотом занял оборонительное положение и приступил к разрешению задачи господства над морем чисто пассивным путем: имеющиеся в запасе мины заграждения были использованы для заграждения подступов к своим берегам...

Однако в скором времени выяснилось, что прикрыть весьма значительное протяжение черноморского побережья от атак неприятельского флота, а также принудить его к бою в открытом море, вдали от Босфора, вследствие его преимущества в ходе совершенно невозможно. Неприятельские корабли, пользуясь отсутствием целесообразной активной деятельности нашего флота и своей быстроходностью, неоднократно выходили в море, безнаказанно бомбардировали наши прибрежные города и прикрывали свой подвоз к анатолийской армии и Константинополю.

Со вступлением в строй двух новых линейных кораблей ("Марии" и "Екатерины") и 9 нефтяных миноносцев силы Черноморского флота увеличились в три раза, приобретая вместе с тем большую самостоятельность и меньшую зависимость от баз... Однако столь значительное увеличение сил не изменило принятого командующим флотом пассивного плана ведения войны на Черном море. До настоящего времени главное внимание командующего флотом направлено на усовершенствование обороны своих берегов, на что использованы все имеемые средства...".

Так Русин подошел к главному выводу: "Такое состояние оперативного руководства Черноморским флотом... дает основание предполагать, что настоящее командование не в состоянии выполнить высочайше преподанной директивы (о десанте на Босфор. - Прим. В.У.) и сколько-нибудь удовлетворительно к ней подготовиться". Кроме того, доклад сопровождался 12 приложениями, где приводились различные неудачи Эбергарда. К докладу прилагалось и письмо литератора А. П. Семенова-Тянь-Шаньского (сына известного русского географа), в котором указывалось "чрезвычайное недовольство в общественных кругах" деятельностью руководства Черноморского флота.

Судьба Эбергарда решилась в тот же день, 27 июня. Царь отправил его в отставку. Впрочем, очень почетную, так как командующий стал членом Адмиралтейств-совета.

КАНИНА ПОДВЕЛ АВТОРИТЕТ ЭССЕНА

Уволить Канина было гораздо легче... Балтийский флот держался на авторитете прежнего командующего Эссена. Перед Николаем Оттовичем в начале войны стояла скромная задача недопущения противника в Финский залив. Но вскоре выяснилось, что германское морское командование не намерено предпринимать каких-либо наступательных действий в сторону Петрограда. Наоборот, оно хотело, чтобы русские "окончательно приковали свое внимание" к Финскому заливу, оставив таким образом себе полную свободу действий на западе Балтики.

Ставка и руководство 6-й армии, в подчинении которой тогда находился флот, стояли за ограничение задач Эссена обороной Финского залива. Командующий БФ даже был лишен права использовать в открытом море линкоры типа "Севастополь".

Только по настоятельной просьбе адмирала в оперативную зону флота включили передовые районы - Рижский и Або-Оланский. Затем Николай Оттович "по собственной воле" организует несколько набегов к вражеским берегам, чтобы перехватить инициативу на море. Но в мае 1915 г. Эссен умер. Командующим становится Василий Александрович Канин, начальник минной обороны.

На сухопутном фронте тем временем - повсеместное отступление. Армия отброшена к Риге. Внимание флота приковывается к обороне Рижского залива. В открытом море он по-прежнему задач не имеет. В начале 1916 г. Канин получает широкие полномочия. Теперь он может по своему усмотрению использовать новые линейные корабли и проводить неограниченные операции. Ставка ждет, что, как и при Эссене, флот проявит инициативу. Но активной деятельности не последовало.

6 сентября Русин представил Верховному главнокомандующему доклад о состоянии БФ: "Стратегическая обстановка на балтийском морском театре, определившаяся в течение 1915-го года и сохраняющаяся в главнейших своих основаниях и поныне, создает для боевой деятельности нашего флота Балтийского моря крайне трудные и тяжелые условия. Несоразмерность наших материальных сил и средств с таковыми же противника передает инициативу широких морских операций в руки неприятеля и требует от нашего флота, при всякой попытке так или иначе взять инициативу в свои руки, самого полного напряжения, высокого боевого духа и исключительной подготовленности во всех отраслях военно-морского дела...

Эти обстоятельства и вытекающие из них боевые требования к флоту властно указывают на необходимость иметь и надлежащее командование флотом, обладающее исключительной волей, решимостью и проявлением широкой инициативы стратегического замысла. Только при этих условиях, требуемых исключительной по трудности обстановкой, создавшейся на театре, возможно ожидать надлежащего парирования боевых операций противника доблестным личным составом нашего Балтийского флота, высоко подготовленного многолетними трудами покойного адмирала Эссена, явившего за свое почти годовое командование флотом на войне образец тех исключительных качеств, кои необходимы командованию Балтийским флотом при столь сериозной (так в докладе. - Прим. В.У.) обстановке...

Между тем настоящее командование флотом Балтийского моря не обладает, к сожалению, этими необходимыми качествами, что особенно подтвердилось в итоге летней кампании 1916-го года, протекавшей при довольно благоприятной для нас обстановке".

Далее говорится, что ситуация после Ютландского боя (сражение в мае 1916 г. между главными силами британского и германского флотов. - Прим. В.У.), когда немцы "были прикованы событиями" к Северному морю, а затем "связаны" необходимостью "послебоевого ремонта", не использовалась Каниным для активных операций. А вывод такой: "Вышеприведенные обстоятельства дают основание полагать, что командование флотом в течение прошедшего благоприятного летнего периода не выказало широкой стратегической инициативы и не выказало решимости использовать благоприятную обстановку... Эти соображения в связи с опасностью угашения воинского духа личного состава заставляют прийти к окончательному заключению, что при настоящем командовании Балтийским флотом успешное выполнение возложенных задач является сомнительным".

Николай II согласился и с этим докладом Русина, но обнародовать его не стал даже среди высших чинов ставки. Просто Канин стал членом Госсовета, а на его место пришел Непенин.

ЗВЕЗДЫ КОЛЧАКА И НЕПЕНИНА НЕ УСПЕЛИ ВЗОЙТИ

Оба доклада начальника морского походного штаба Верховному главнокомандующему были обнаружены Морской исторической комиссией, созданной в 1918 г. для изучения опыта мировой войны и действовавшей до 1926 г. По неизвестным причинам эти документы не попали в сборники, изданные комиссией. И публиковались они всего один раз, да и то в изложении (журнал "Морской сборник" №8-9 за 1926 г.). В дальнейших исследованиях, касающихся Первой мировой войны, не использовались.

А теперь последний вопрос, неизбежно вытекающий из двух докладов адмирала Русина. Оправдались ли надежды походного штаба с приходом на флоты новых командующих?

Александр Васильевич Колчак, прибыв в Севастополь, сразу же проявил максимум требовавшейся от него энергии и в буквальном смысле завалил минами выход из Босфора. Но это только одно его дело. В ставке, где новоиспеченный вице-адмирал (это звание ему пожаловано одновременно с назначением на пост командующего ЧФ, хотя контр-адмиралом "ходил" лишь с Пасхи 1916 г.) встречался с царем, он получил задание готовить к следующему году "большую босфорскую операцию" по захвату Стамбула с моря. Еще на Балтфлоте он разрабатывал десант на курляндский берег, чтобы отбросить немцев от Риги. Операция должна была стать составляющей частью общего русского наступления. Но командование Северного фронта, ссылаясь на "отвлекающие цели" своих армий, не поддержало моряков.

Идея десанта угасла, но Русин именно тогда заметил Колчака, который, еще будучи флаг-капитаном по оперативной части штаба БФ, разрабатывал ее. Потому, видимо, и состоялось неожиданное назначение начальника обороны Рижского залива сразу в командующие. С Босфором, впрочем, ничего не вышло. Наступил 1917 г., а с ним пришла и революция. Дальнейшая судьба Колчака всем известна.

Андриан Иванович Непенин и вовсе всего полгода прокомандовал флотом. Но кое-что успел сделать. Осенью германские субмарины заполонили Балтику и даже прорывались через наши минные позиции. В октябрьскую непогоду и только по ночам пришлось ставить новые заграждения. Потеряв на них несколько лодок, немцы прекратили "подводные вылазки" к Финскому заливу. Здесь же в ночь с 28 на 29 октября погибла почти вся Х германская флотилия. Из вышедших в рейд для обстрела Балтийского порта (ныне эстонский город Палдиски) 11 новейших эсминцев в базу вернулись только 4 корабля. Остальные подорвались на новом русском минном поле.

Зимой штаб БФ вчерне определил основные моменты кампании 1917 г., где по-прежнему значилась высадка десанта в Курляндию. Это, считал Непенин, позволит изменить ситуацию и на море, и на сухопутном фронте. Но вместе с отречением Николая II от престола получил отставку и командующий флотом. 4 марта адмирал, уже собравшийся уезжать в Петроград, был убит выстрелом из толпы.

Русин дожил до глубокой старости. Покинув Россию после Октябрьской революции, он все годы эмиграции был председателем "Всезарубежного объединения русских морских организаций". Умер в 1956 г.

Владимир УРБАН

Опубликовано в выпуске № 24 (140) за 28 июня 2006 года

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц
Loading...