Версия для печати

Замена знания верой губительна

Селиванов Александр
Дискуссия вокруг инициативы по введению в армии должностей военных священников активно проходила и на страницах "ВПК" (см. №№ 15,17 за этот год). Специалистам, как видно и из этих публикаций, очевидна спонтанность этой инициативы и, как следствие, отсутствие комплексного анализа проблемы, оценки эффективности и последствий такого решения.


ЦЕРКОВЬ, ПРОСВЕЩЕНИЕ И АРМИЯ: СВЕТСКИЙ ВЗГЛЯД


Дискуссия вокруг инициативы по введению в армии должностей военных священников активно проходила и на страницах "ВПК" (см. №№ 15,17 за этот год). Специалистам, как видно и из этих публикаций, очевидна спонтанность этой инициативы и, как следствие, отсутствие комплексного анализа проблемы, оценки эффективности и последствий такого решения.
{{direct_hor}}
До сих пор дискуссия ведется преимущественно на поле политологии, затрагивая в основном проблемы взаимодействия армии и церкви как социальных институтов, межконфессиональных взаимодействий. При этом указывается на неоднозначную реакцию РПЦ, негативную реакцию официальных представителей мусульманского духовенства, анализируются аналогичные институты в различных странах. Другие аспекты, в том числе мировоззренческий, психологический, собственно военный, затрагиваются лишь мимоходом.

Только посредством углубленного анализа и прогноза может быть реализована первая заповедь управления в решении проблем - не навреди. Пока же научное и экспертно-аналитическое сообщество, среди которого есть множество крупных специалистов по религиоведению, фактически остается за бортом дискуссий. Это исключает комплексную оценку последствий такого шага и превращает его в идеологическую кампанию. Такой подход вызывает даже не тревогу, а резкий протест. А при попытке взглянуть глубже вскрывается такое множество проблем, которое должно охладить пыл сторонников скоропалительных решений.

Основной аргумент инициаторов и сторонников идеи введения должностей военных священников заключается в том, что это поможет победить дедовщину, снизить количество самоубийств, обеспечить психологическую реабилитацию военнослужащих в "горячих точках". Первый вопрос: этому есть доказательства? Единичные случаи. Второй вопрос: это единственное решение? Ответ отрицательный, достаточно примера советской, сегодня - белорусской армии, да и многих подразделений российской армии, в которых естественные в любой молодежной группе отношения "стариков" и "молодежи" никогда не выходят за рамки уставных взаимоотношений. Не боясь показаться циничным, отмечу, что на самом деле дедовщина в армии - лишь одна из болезней. Более существенной проблемой являются именно межэтнические конфликты и конфликты по признаку землячества.

Проблемы суицида в армии, побегов военнослужащих часто также лежат совершенно в иной плоскости и связаны с общим состоянием общества, отсутствием системы воспитания в доармейской подготовке, личными проблемами, а также с превращением армии в глазах общества в инструмент принудительного отбывания срока, который сродни тюрьме. Не замечается тот очевидный факт, что сложившееся отношение значительной части молодежи к армии - результат направленной информационной политики. На протяжении десятилетий СМИ активно вбивали в общественное сознание катастрофное мировосприятие, в котором "в России все и везде плохо". Поэтому о плохом содержании заключенных в тюрьмах в последние два десятилетия, буквально до недавнего времени, говорили в сотни раз больше (по экспрессии, "эфирному времени", количеству печатной и устной информационной продукции), чем о реальной работе милиции или о нищенском "содержании" сотрудников органов охраны правопорядка; об армии тоже говорилось преимущественно плохое - дедовщина, побеги, нападения, недееспособность. Количество самоубийств в стране также растет - и было бы странно, если бы это не коснулось армии.

Борьба со многими негативными явлениями сегодня ведется более активно. Но нужно отдавать отчет в том, что одна из основных проблем скрывается не только в самих этих явлениях, но в первую очередь - в негативной позиции многих СМИ, которые всячески искажают действительность посредством "лжи пропорций". Мнение общества об армии, о жизни страны резко изменилось бы в лучшую сторону, если бы хотя бы пропорции позитивного и негативного в информации соответствовали действительности. Ведь жизнь продолжается, и хорошего в ней, в том числе в армии, гораздо больше. Понятно, что прокуратура не может прямо реагировать на такие диспропорции в СМИ, потому что у нас "свобода слова". Но пора понять и то, что за этой ложно понятой свободой скрывается направленное искажение информационного пространства, проводятся специальные информационно-идеологические операции на территории нашей страны, направленные на дезориентацию населения, в том числе на снижение боевого духа нашей армии. Почему эта проблема резко не ставится ни государственными органами, ни народными представителями, ни общественными, ни религиозными организациями?

Одно из наиболее эффективных и известных решений многих проблем - формирование направленной государственной информационной и воспитательно-идеологической политики в новых условиях и новыми средствами. Может ли религия в сегодняшней ситуации помочь в решении проблем армии и общества? Чтобы ответить на этот вопрос, сначала нужно задаться другим: а каких проблем?

Если наша армия - это центр психологической реабилитации лиц, склонных к суициду, девиантному поведению, побывавших в "горячих точках", то, видимо, в ряду других способов психологической реабилитации для верующих и воинов с надломленным духом может быть использована и религиозная помощь. Но армия не реабилитационный центр. Война не перестала быть войной, а армия - армией. Главная задача армии - обеспечить защиту страны и выполнение поставленных боевых задач. Отсюда главная задача воспитательной работы - обеспечение высокого морального и боевого духа солдат и офицеров.

Может ли в этом помочь религия? Смогут ли в этом помочь военные священники, даже если все они будут прыгать с парашютами и хорошо стрелять? Есть основания для того, чтобы дать на этот вопрос отрицательный ответ. Приведем несколько аргументов.

Первый аргумент. Вера способна обеспечить соответствующий "моральный и боевой дух" лишь при истовой вере, вере, за которую человек готов умереть. Причем даже при истовой вере отправить человека на возможную смерть непросто, и потому, например, сегодняшние боевики при подготовке смертников используют дополнительно различные психические и медикаментозные средства воздействия.

Кроме того, разные религии дают своим адептам различные по силе стимулы к военным действиям против неверующих и "инаковерующих". Православие в этом отношении предстает как одна из религий с самой низкой мотивацией силовой и военной активности человека в отношениях с другими людьми, народами, религиями. Это одно из несомненных достоинств православия, но одновременно это показывает, почему даже в XIX веке православные войны оказывались мягкими, милосердными, "добрыми". Теперь же в условиях резкого возрастания жестокости и цинизма мягкая религия оказывается просто беспомощной, не способной обеспечить достаточную по активности мотивацию для защиты Отечества на фоне гораздо более агрессивных идеологий (в первую очередь американского экспансионизма).

Но это лишь одна сторона дела. Отвлекаясь от точных цифр, отметим, что "православно ориентированных" (так выразимся) народов в РФ около 85% населения, то есть порядка 120 млн. человек. Однако число верующих среди этой части населения России на протяжении последних десятилетий и сегодня устойчиво остается на уровне 8-10%. Даже в условиях активной религиозной пропаганды в дни самого большого христианского праздника - Пасхи - в 2006 г. церковь посетили чуть более 10 млн. прихожан, что составляет все те же 10%. Причем ортодоксальная вера и единичные праздничные посещения церкви - разные вещи, и потому число истинно верующих нужно уменьшить как минимум вдвое, то есть до уровня 4-5%. Можно говорить о том, что именно это является причиной разрушения нравов, о необходимости возвращения людей в лоно церкви, даже применять насильственные или направленные идеологические меры для преодоления этого. Но все это - пожелания и гипотезы, а мы имеем реальный факт. Как быть с остальными, которые в армии составляют пропорции такого же порядка?

Кроме того, даже если человек в ситуации опасности склонен чаще обращаться к Богу, это не значит, что он стал истинно верующим. Религиоведы справедливо трактуют этот феномен как компенсаторную реакцию, вызванную страхом смерти, стремлением найти дополнительные механизмы для спасения жизни, хотя бы сверхъестественные. В то же время человек, не верующий глубоко, при религиозных наставлениях часто оказывается в состоянии еще большей тревожности, которая усиливается страхом перед высшими силами, поскольку он чувствует себя не просто военным перед лицом смерти, но и грешным перед лицом Бога. Ибо он нарушал и нарушает многие заповеди, ибо он, наконец, вынужден воевать и убивать. У него нет времени разобраться в тонкостях богословия и возможных интерпретациях. В итоге это может вести к дополнительной деморализации и еще большему снижению боевого духа воина.

Второй аргумент. Официальная церковь давно не является в глазах "православно ориентированного" народа единственным представителем морали и веры. Так сложилось в первую очередь вследствие самоопределения церкви в обществе, связанного с давним историческим выбором в пользу иосифлянства (допущение церкви как социального, а затем и государственного института) против альтернативы нестяжательства, реализующегося фактически лишь в виде монашества и старчества. Именно эта позиция церкви привела и к расколу, уходу из-под ее власти старообрядчества. Эта позиция позднее и сегодня отворачивает людей от церкви. Самый главный упрек - церковь как социальный институт на протяжении трех столетий часто стоит лицом к власти и богатству и спиной к нуждам простого народа. Этим объясняется то, что гонения на церковь в начале советского периода были инициированы не только со стороны коммунистической идеологии, но определялись и отношением к церкви простого русского крестьянина и рабочего, видевшего в церковнослужителях еще одного эксплуататора, заевшегося богача. Эти настроения закономерно отражены в огромном множестве лучших произведений досоветского и советского периодов, ставших классическими и составивших славу русской культуры, начиная со сказки А.С. Пушкина "О попе и его работнике Балде". Даже наличие веры в Бога в душе многих русских людей не всегда вело человека в церковь и не ведет до сих пор. Конфликт церкви и совести, обращенной к "униженным и оскорбленным" (Ф.М. Достоевский), остается печальным спутником деятельности РПЦ.

Третий аргумент. Православная "дореволюционная" Россия закончила свои славные победы "за веру, царя и Отечество" Отечественной войной 1812 г. После нее была череда сокрушительных поражений - на Кавказе, в Крымской войне, в русско-японской войне 1905-1906 гг., в Первой мировой войне. Конечно, все можно "валить" на идейную разруху, на "проклятых вольнодумцев и революционеров", которые, мол, разваливали веру и страну. Но дело совсем не в этом. Дело в первую очередь в том, что в мире начал свое победное шествие свет Просвещения, Знания. Изменялся не только мир, изменялся характер войны, ее техническая оснащенность. Просвещение не просто поманило, но и вынудило Россию уходить от патриархальности. Более того, остается неопровержимым историческим фактом, что именно Его Величество Знание возвысило Россию до невиданных высот: гигантские достижения в образовании, науке, технике, медицине, градостроении, сельском хозяйстве, энергетике, машиностроении, социально-государственном и военном строительстве.

Именно Просвещение создало славу России в виде И. Курчатова, С. Королева, Ю. Гагарина, миллионов простых учителей, врачей, ученых, тружеников и воинов. Именно Просвещение, поднятое на щит советской властью, создало самую могущественную до недавнего времени мировую державу. И если уж есть высшие силы, то, признаем, даже они встали на сторону светской и советской России (СССР), обеспечив ее прорыв. Наверное, потому что в ней тогда не были забыты главные моральные заповеди - совестливость и справедливость, которые являются органической частью русской традиции, русской морали, русского человека, которые, даже по признанию иерархов РПЦ, не полностью религиозны.

В свою очередь, это требовало появления научно и технически подготовленных профессионалов и светски образованных людей, воспитания иной личности, создания нового человека, в котором оставалось все меньше места для религиозности. Да, этот человек в старости либо в минуты отчаяния и смертельной опасности часто обращался за помощью к Богу. Но одними лишь молитвами невозможно было ни победить в войне, ни создать военную технику, ни подготовить солдат, способных ею управлять. Поэтому попытка возрождения России, ее армии на основе религиозной веры, путем замены знания верой (принципиальный конфликт которых известен) не только нецелесообразна, но и губительна. Поскольку это разрушает основной фундамент современной жизни - дух Просвещения, образования, и навсегда закрывает перспективы России как научной и промышленной державы.

Возобладание религии в жизни общества неминуемо вернет нас в доиндустриальное прошлое. Нечто подобное произошло с высочайшей для своего времени арабской культурой, позднее "сжавшейся" вокруг Корана и вытеснившей науку - последствия этого пути перед нашими глазами. Но если арабский мир хотя бы живет на юге, то мы - на севере, а это значит, что страна, вернувшись в доиндустриальную эпоху, вернется жить в монастыри, деревни, в избушки под соломенными крышами. Постепенная деградация научного обеспечения и нехватка профессионалов уже сегодня подводят к коллапсу состояние многих городских инфраструктур - транспорта, энерго-, газо-, тепло-, водоснабжения и канализации, - без которых городская жизнь невозможна. Что уж там говорить о современном оружии, создание и использование которого сегодня полностью зависит от профессиональных качеств человека. Да, порой и такой "научный" человек обращается за помощью к силам небесным. Но на Руси издревле говорили: на Бога надейся, да сам не плошай.

Это особенно относится к системам профессиональной подготовки и воспитания в армии. Современные войны все больше приобретают информационный характер. В таких войнах деморализация сил противника (одна из главных задач войны - "сломить дух") становится специализированной информационно-боевой задачей. Такие задачи требуют умения готовить, вести и противостоять боевым информационным операциям комплексными научными средствами. Боевой дух воина в такой ситуации также достигается специально разрабатываемым набором средств идеологического и психологического воздействия, лишь одним из элементов которого могут стать религиозные проповеди. В такой войне, которая разрабатывается и апробируется во многих странах мира, необходимы уже не только специальные методики защиты и управления информационными потоками, но и специализированные подразделения по ведению информационных операций. Вот чем, на мой взгляд, сегодня должны быть в первую очередь озабочены военные стратеги.

Руководство страны все отчетливее демонстрирует понимание того, что если кому-то нужно было удовлетворить свою "великую корысть", то народу и государству нужна Великая Россия. Возрождение же страны возможно лишь на пути максимального вовлечения науки в процесс постановки целей, выработки и реализации государственных решений в сфере военного и гражданского строительства, ориентации на историю и культуру своей страны во всей ее целостности. Поэтому основные решения необходимо искать в области светской культуры, которая в частном порядке может дополняться религией, которая должна быть отделена от государственных дел, в том числе военного строительства. Попытка религиозной реформации в армии, образовании, обществе как тотальная кампания лишь усугубит ситуацию.

Думается, у представителей РПЦ и других конфессий достаточно понимания и ответственности не только перед собственным корпоративным институтом, но и перед страной и ее народом для того, чтобы не заострять растянувшийся на века конфликт церкви с просвещенной частью народа. Поле же для приложения сил церкви в общем деле "собирания усилий" достаточно обширно, и с ее стороны уже появилось множество здоровых инициатив - протест против моральной деградации общества, призыв к возрождению традиционной российской деловой этики, попытка осознать российское понимание прав человека как альтернативное западному их пониманию.

Александр СЕЛИВАНОВ
доктор философских наук, профессор

Опубликовано в выпуске № 29 (145) за 2 августа 2006 года

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц