Версия для печати

Экипажи Т-35 на Т-26 перед войной «учились»

Еще одна причина неудач советских танкистов летом 1941 года
Кустов Максим

Советскому пятибашенному танку Т-35, очень внушительно выглядевшему на парадах,  не суждено было завоевать громкой славы в бою. В конфликтах с японцами и на финской войне самый мощный советский танк тридцатых годов не использовали, в Испанию сражаться на стороне республиканцев не отправляли. Они бронетанковую мощь РККА только восхищенным зрителям демонстрировали.

В  первые месяцы Великой Отечественной очень немногие Т-35 были уничтожены немцами в боях, гораздо чаще они выходили из строя по «техническим причинам». Хорошо еще, если их в безвыходной ситуации  танкисты сжечь успевали. Немцы очень любили на фоне доставшихся им танковых гигантов  фотографироваться. 


Сложность конструкции, громоздкость Т-35 самым роковым образом сказывались во время многосоткилометровых маршей, которые в июне 1941 года  вынуждены были совершать  советские механизированные корпуса.


Но была еще одна причина трагедии Т-35, связанная с предвоенной подготовкой их экипажей. Григорию Пенежко, участнику результативного боя на Т-37А («Бой роты Т-37А 22 июня 1941 года глазами ее командира», ВПК, 05.04.2018) случайно довелось узнать эту специфическую причину. В первый же день войны он стал свидетелем такой сцены – командир дивизии делал выговор подчиненному: «А вот вы, подполковник Болховитинов, сегодня умудрились на марше растерять целый тяжелый батальон».


Болховитинов, пытаясь оправдаться, рассказывал о том, как это произошло. Немецкие бомбардировщики «накрыли» три головных тяжелых танка его полка. Шоссе оказалось перегороженным. Тогда он приказал танкистам покинуть шоссе и двигаться по сторонам от него. Вот тут и началось – кто-то посадил свою машину в кювет, у кого-то моторы при развороте заглохли. Командир дивизии в ответ пообещал впредь отстранять от командования тех, кто допустит подобное.


Потом пришел приказ – совершить марш в обратном направлении (частый случай  в июне сорок первого). Довелось увидеть результаты первого марша: «Мы едем мимо разбитых и горящих в кюветах автомашин. Встречаются и танки, свалившиеся в кюветы. Возле них суетятся экипажи. Промелькнул танк, разбитый прямым попаданием бомбы». 


Только один танк поражен авиабомбой, остальные – просто  «свалились». Почему? Лучше понять, что же именно произошло, помогла беседа с командиром батальона танков Т-26 капитаном Мазаевым. Тот при разговоре довольно потирал руки. У него-то  все обстояло благополучно – ни одна из его машин не вышла из строя, не «сошла с дистанции». Было от чего руки потирать, особенно на фоне того, что произошло с батальоном тяжелых танков, где  шесть Т-35 снова застряли в дороге. 


В разговоре с Мазаевым и подошедшим подполковником Болховитиновым выяснилась чрезвычайно любопытная особенность предвоенной подготовки танкистов. Оказалось, что экипажи тяжелых машин учились вождению и стрельбе…  на Т-26 Мазаева. Тот страстно возмущался: «Ведь именно они по боевой подготовке шли на первом месте… У них не было аварий, не было поломок просто потому, что их машины стояли, а они отыгрывались на моих старушках». 


Мазаев с обидой говорил о том, что у него больше всех комбатов выговоров от командира полка, что его «разбирали» буквально на каждом партийном собрании: «На мне же ездили, меня же били».


 Ну, этот вечный принцип в России свято соблюдается отнюдь не только в танковых войсках, во все эпохи, при всех властях.


Но в начале войны для безвинно страдавшего капитана Мазаева настала эпоха внезапного торжества справедливости. Теперь его ставили на марше во главе колонны полка, командир примирительно твердил: «Что до войны было, то сплыло».


Вдруг выяснилось, что  танкисты Мазаева, до войны не вылезавшие из танков, привыкшие их постоянно приводить в порядок после использования другими экипажами,  стали настоящими специалистами, мастерами своего дела. Их «старушки», изношенные Т-26 шли себе и шли. А вот Т-35…


Можно себе представить, что испытывали мехводы из батальона тяжелых танков, умеющие если не чинить, то управлять чужими Т-26, получив приказ вести свои Т-35 за сотни километров.


В результате их управления танки и попадали в кюветы, что вполне закономерно. Иначе и быть не могло, опыт вождения легких Т-26 на Т-35 мало помогал. Как вообще можно было экипаж пятибашенного Т-35 (от 9 до 11 человек) на легком Т-26 учить? Чему же именно? Ведь даже размещение экипажа в этих танках различается?
Правда, Т-35 в войсках было всего несколько десятков, они, что называется, «погоды не делали». Но возникает вопрос – а не распространялась ли практика «сбережения» ценных танков и использования других типов машин для обучения экипажей КВ-1, КВ-2 и Т-34? Ведь они начали поступать в войска только в 1940-41 годах. Соблазн «поберечь» новую технику, за которую спрос особый, в радующей глаз начальства девственной неприкосновенности, а стрельбе и вождению «учить» их экипажи на стареньких Т-26 или БТ-5 был очень велик.


Увы, упоминания о том, что экипажи многих новых советских танков (особенно часто речь идет о Т-34) не имели должной подготовки в июне-июле 1941 года,  часто встречаются и в мемуарах наших ветеранов, и в воспоминаниях немцев. Может быть, «Климов Ворошиловых» и «тридцатьчетверки» тоже «берегли», а их экипажи «обучали» на старье, которое не жалко? И капитан Мазаев был не единственным командиром, получавшим постоянные выговоры по этой причине?


Максим Кустов

Аватар пользователя Солониковед_mf21
Солониковед_mf21
15 апреля 2018
Результат тимошенковской реформы 39-го года, после которой БТВ оказались не боеспособны. Баратянский на эту реформу, по тихому, но кивает головой.
Аватар пользователя Солониковед_mf21
Солониковед_mf21
15 апреля 2018
Результат тимошенковской реформы 39-го года, после которой БТВ оказались не боеспособны. Баратянский на эту реформу, по тихому, но кивает головой.

 

 

Вниманию читателей «ВПК»

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц