Версия для печати

Пирровы победы блицкрига — часть I

Немецкие генералы оценивали ситуацию на фронте куда объективнее нынешних либералов
Подгузов Валерий

Каждую осень, начиная с октября, обостряется полемика по вопросу о том, как относиться к событиям начального периода Великой Отечественной: как к позору всей советской системы или как к доказательству жизнеспособности социализма сталинской модели на фоне двух лет непрерывных поражений и капитуляций западных стран антигитлеровской коалиции во Второй мировой войне.

Миллионы участников «Бессмертного полка» славят стойкость своих дедов и прадедов, их вклад в разгром фашистских войск под Москвой, говорят о Сталине как об организаторе этой Победы. Отпрыски прибалтийских фашистов, украинских бандеровцев, как и представители российских либерально-демократических меньшинств, ежегодно восторгаются тем, как гитлеровские генералы создавали «котлы» для Красной армии и одновременно недоумевают, почему поднаторевший в боях против Польши и Франции вермахт не смог захватить Москву.

Битый график

Хронометрические параметры плана «Барбаросса» кратко формулируются так: после нападения на СССР на восьмые сутки немецкие войска должны были выйти на рубеж: Каунас – Барановичи – Львов – Могилев-Подольский. На 20-й день войны следовало достичь рубежа Днепр (до района южнее Киева) – Мозырь – Рогачев – Орша – Витебск – Великие Луки – южнее Пскова – южнее Пярну. После этого планировалась пауза, во время которой предполагалось сосредоточить и перегруппировать соединения, дать отдых войскам и подготовить новую базу снабжения. На 40-й день должна была начаться вторая фаза наступления. В ходе нее намечалось захватить Москву, Ленинград и Донбасс. Что же происходило на самом деле?

В советской авиации на протяжении всей войны число летчиков превышало наличный парк самолетов

Через 20 дней после нападения фашистов на СССР фон Бок пишет в своих дневниках: «12.07.41. Захваченный секретный пакет открыл нам глаза на то, что русские подтянули к фронту еще одну армию в составе шести дивизий, включая танковую, и бросили их в бой в районе Витебска. Из этого следует, что противник собирается удерживать свои позиции на Днепре.

13.07.41. Противник терпит серьезные поражения только в одном месте на Восточном фронте – в зоне ответственности группы армий «Центр». Позже пришло сообщение о том, что противник задействовал в сражении между Витебском и Оршей новые силы. Теперь понятно, что все предыдущие рапорты относительно того, что противник начал отступать, являются, мягко говоря, преждевременными».

Планируя блицкриг, нацисты исходили из того, что немецкие солдаты и офицеры понесут потери, не превышающие тех, что были на 20-й день операций в Польше или во Франции, и дело здесь не в бережном отношении генералов к «пушечному мясу», а в допустимых масштабах урона, при котором достигается конечная цель войны. Потому и ежедневные рапорты генералов, особенно в первый год войны с СССР, всегда скрывали истинные масштабы потерь гитлеровских войск, а Гитлер на карте продолжал оперировать дивизиями и корпусами, которые к ноябрю 1941-го на самом деле таковыми уже не являлись.

Уже 20 ноября фон Бок ставил его перед фактом, что «правое крыло 4-й армии в обозримом будущем к активным наступательным действиям неспособно, возможности 17 и 173-й дивизий, принимавших участие в тяжелых оборонительных боях, исчерпаны полностью, остальные дивизии понесли тяжелые потери. XII и XX корпуса также чрезвычайно ослаблены и прорвать позиции противника не имеют возможности».

Выдержки из его дневников. «21 ноября. Поехал из Гжатска в расположение XII корпуса. Командир корпуса явно находится под впечатлением от имевших место ожесточенных сражений и самыми мрачными красками описывает состояние своих дивизий, чьи возможности, по его словам, полностью исчерпаны.

Потери, в особенности в офицерском составе, дают о себе знать. Многие лейтенанты командуют батальонами, один обер-лейтенант возглавляет полк. Численность некоторых полков сократилась до 250 человек. Личный состав страдает от холода и неадекватных условий размещения. Короче говоря, корпус, по мнению его командира, как боевая единица больше функционировать не в состоянии.

23 ноября. В расположении ХХ корпуса его командир поведал мне о тяжести сражений, в которых корпус участвовал, а также пожаловался на высокие требования, предъявляемые к частям высшим командованием: «От нас по-прежнему требуют дойти до канала «Москва», не понимая того, что потом мы не сможем сделать и шагу. Однако пока есть хотя бы один шанс, что русские войска, противостоящие фронту 4-й армии, отойдут со своих позиций из-за угрозы атаки 2-й танковой армии, Гудериан должен продолжать наступление даже при том условии, что ему после достижения Оки и порчи железнодорожного полотна дороги Рязань – Коломна придется отойти на исходные позиции. Единственная мобильная дивизия – 9-я танковая, которая могла бы возглавить это наступление, в настоящий момент не имеет ни одного исправного танка».

Война идеологий

Как и битые немецкие генералы, современные бандеровцы и некоторые либеральные публицисты объясняют поражение гитлеровцев под Москвой односторонним воздействием осеннего дождя, зимнего снега и мороза на фашистские войска и, конечно же, тем, что комиссары, угрожая наганами, гнали красноармейцев в атаку на пикирующие бомбардировщики, заваливая «Юнкерсы» трупами.

Скорцени, объясняя причины поражения под Москвой, писал в мемуарах, что среди немецких генералов было слишком много предателей, презиравших ефрейтора Гитлера, саботировавших его распоряжения, в то время как в Красной армии, очищенной от троцкистов, все военачальники, теперь уже свободные от происков врагов, демонстрировали безусловную исполнительность, преданность идеям коммунизма и лично Сталину. Исключение в лице генерала Власова это только подтверждает.

Полководцы-победители – Жуков, Василевский, Рокоссовский, Белов, Белобородов сходятся в воспоминаниях во мнении о наиболее общих причинах победы Красной армии под Москвой, особенно в части признания превосходства коммунистического интернационализма над буржуазным национал-социализмом, в том числе в военной экономике.

Красноармейцы на фронте и рабочие в тылу, то есть человеческий материал, сформированный в условиях осознанной необходимости, социального равенства на принципах общественной собственности, интернационализма, оказался неизмеримо выше, чем у выросших на почве итало-немецкого национал-социализма, англо-французского колониального империализма, польского, венгерского, румынского, словацкого, хорватского, финского шовинизма, японского синтоизма и американского меркантилизма. В дни Второй мировой войны в личной переписке и Рузвельт, и Черчилль были вынуждены с удивлением признавать за советским народом это превосходство. А немецкое высшее руководство удивлялось тому, что многие советские старшеклассники в оккупированных сельских районах вполне прилично владели языком Шиллера и Гейне.

На протяжении всей войны для советской молодежи, не знавшей «прелестей» ЕГЭ, не составляло труда освоение американской и английской станкостроительной, авиационной, танковой и автомобильной техники всех видов, тем более трофейной немецкой. И наоборот, чем дольше шла война, тем большие трудности испытывала Германия в подготовке необходимого количества кадров, особенно командных, для авиации, артиллерии, танковых и инженерных войск.

Покрышкины ин дер люфт

Необандеровцы и большинство либералов любят повторять, как много советских самолетов на аэродромах разбомбила фашистская авиация 22 июня 1941 года. Но замалчивают, что, во-первых, была повреждена в основном устаревшая техника. В большинстве своем это не ЛаГГ, не МиГ, не Як, не Ил-2 и не Пе-2. Их производство только развертывалось. Во-вторых, и это очень важно, остались в живых тысячи советских летчиков. После утраты самолетов они были направлены в запасные полки, в летные училища, где обучались и переучивались, и отправлялись на фронт мастерами пилотажа на новейших образцах. В советской авиации на протяжении всей войны число летчиков превышало наличный парк самолетов, притом что выпускалось их в СССР больше, чем в Германии.

Командование люфтваффе отмечало в донесениях, что с началом войны на советском фронте разрыв между потерями самолетов, летного состава и получаемым пополнением постоянно увеличивался. Иными словами, советские летчики даже на И-16 отправляли на тот свет фашистских самолетов с пилотами больше, чем Германия была способна компенсировать.

Цифра потерь советской авиации в первый день войны колеблется от 1200 до 1300 единиц в зависимости от политической ориентации автора подсчетов. Но если учесть, что в среднем в СССР в период войны производилось более 20 тысяч боевых самолетов в год, нет оснований считать сколь-нибудь фатальной для СССР утрату 1300 устаревших самолетов в первый день войны при наличии в строю не менее 13 тысяч боеготовых самолетов и экипажей. Дальнейший ход воздушных боев подтвердил это со всей определенностью. Просто современные либералы и бандеровцы ничем другим, кроме как потерями, понесенными Красной армией в первый день Великой Отечественной войны, утешить себя не могут.

Как сообщают некоторые исследователи вопроса, в первый день войны советские летчики выполнили около 6 тысяч боевых вылетов, сбили десятки самолетов противника. По данным немецких документов, с 22 июня по 31 декабря 1941 года боевые потери люфтваффе составили на Восточном фронте 3827 машин. По летному составу потери убитыми, ранеными и пропавшими без вести на Восточном фронте – 6052.

Ничем иным, кроме как неприемлемыми потерями люфтваффе, нельзя объяснить тот факт, что многомесячное массированное воздушное наступление фашистов на Лондон не достигло стратегической цели, а попытка разбомбить Москву провалилась за несколько дней.

Окончание читайте в следующем номере.

Валерий Подгузов,
кандидат экономических наук, полковник в отставке

Опубликовано в выпуске № 46 (759) за 27 ноября 2018 года

 

 

Вниманию читателей «ВПК»

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц