Версия для печати

Гагарин – знак судьбы страны

О своем друге и коллеге рассказывает летчик-космонавт Павел Попович
Рощупкин Владимир

Юрий Гагарин навсегда остался в нашей памяти молодым. Он погиб, когда ему было всего 34 года. А родился 85 лет назад 9 марта 1934-го. В свое время мне не раз доводилось встречаться с другом и коллегой Гагарина – летчиком-космонавтом первого, гагаринского набора, дважды Героем Советского Союза генерал-майором авиации Павлом Поповичем (1930–2009). Кто, как не он, мог лучше рассказать о Гагарине. Открываю записи наших бесед…

– Павел Романович, давайте начнем разговор с политической значимости полета Юрия Гагарина. Ведь он утвердил приоритет нашей страны в космосе. Президент США Джон Кеннеди поздравил русских с успешным запуском человека в космос, то же самое сделал Джеймс Уэбб, руководитель НАСА. Однако за вежливыми фразами скрывались крушение надежд, злоба. Ею, например, была переполнена статья гамбургской газеты «Ди Вельт» под характерным заголовком «Пионер или подопытный кролик?».

– Действительно, первый полет в космос имел не только колоссальное техническое, но и политическое значение. Мы, грубо говоря, утерли нос американцам. Ведь они в то же время готовились к запуску, и Хрущев знал об этом. Журналисты образно писали: «Полет Гагарина сдвинул Землю с орбиты». Первый спутник СССР запустил в 1957 году – после всего-то 12 лет, как окончилась небывалая по жертвам и разрушениям война. Проходит еще четыре года – советский человек в космосе.

– А как вы познакомились с Юрием Алексеевичем?

– Встретились мы еще в 1959 году, когда проходили отбор. В авиационном госпитале это называлось потоки. Тогда все было страшно секретно и именовалось «проходить по теме». Так маскировался отбор будущих кандидатов в космонавты.

– Кого именно подбирали?

– Перебрали очень много народу, потому что первое требование было – иметь идеальное здоровье. Мы, здоровые мужики в возрасте 25–29 лет, проходили всех врачей очень тщательно, целый месяц. Из 20 кандидатов, которые были отобраны, ни у кого не было ни зацепки. Потом по состоянию здоровья нескольких все-таки списали. А некоторые были отчислены за нарушение дисциплины и режима. Нас остались и слетали в космос 12 человек. Поначалу же отобрали шестерых. Это Гагарин, Титов, Николаев, Попович, Быковский и сначала Толя Карташов, но потом его списали и Гришу Нелюбова включили.

То есть даже не квалификация играла роль. Из всех с высшим военным образованием были только двое. Володя Комаров окончил академию Жуковского, инженерную, а Паша Беляев – военно-воздушную командную в подмосковном Монине. Все остальные со средним образованием. Но все летчики-истребители. Академик Сергей Павлович Королев и главнокомандующий ВВС Константин Андреевич Вершинин приняли правильное решение: должны быть летчики.

– Если можно, о технических сложностях полета.

Приземление происходило на парашюте, а не вместе с кораблем, как сообщил ТАСС. Конструкторы сочли, что внутри спускаемого аппарата оно будет слишком жестким, и решили подстраховаться

– Долгие годы это была тайна за семью печатями. Начну с того, что космос тогда воспринимался совершенно неизведанной стихией. Никто не знал, как себя поведет человек, как техника… Разные версии строили.

Так что сейчас-то можно говорить, что полет тогда был делом очень опасным. Пожалуй, только Королев четко представлял весь риск. Хрущев торопил с запуском, а ракете-носителю надо было еще набрать, как говорится, нужную статистику по надежности. Ведь в 1957-м пуск первой ракеты для вывода на орбиту корабля был неудачным…

Что касается полета Гагарина, при торможении корабль стал вращаться вокруг своей оси. Другой бы спасовал, а Юра проявил завидное самообладание, все сделал как надо.

– Как прошло приземление?

– Обгоревший металлический шар упал на пашню около деревни Смеловка юго-западнее города Энгельса на Саратовщине. Неподалеку на парашюте опустился Юрий Гагарин. Именно так! Приземление происходило на парашюте, а не вместе с кораблем, как 12 апреля 1961-го года сообщил ТАСС. Долгие годы об этом ни слова, видимо, потому, что позднее космонавты должны были приземляться в спускаемом аппарате. С Гагариным же решили подстраховаться. Конструкторы сочли, что приземление внутри спускаемого аппарата будет слишком жестким, и избрали, как им казалось, более безопасный способ посадки. Весь полет был риском, а цена – жизнь. Да, в полете выявились недочеты, но ведь в конечном итоге все это не повлияло на успех.

– Когда появилась система спасения космонавтов?

– На кораблях «Союз». На «Востоках» ее не было.

– Какое было самое необычное сообщение Юрия Алексеевича?

– Меня Сергей Павлович перед стартом просил держать связь с Юрой. Говорил: Королев – это хорошо, но если друг будет разговаривать, это намного лучше. Я поддерживал связь, он за пять минут проверил все, успокоился и говорит: «Дайте музыку». А я: «Юра, дать тебе «Ландыши?». И хохот – он засмеялся и все вокруг, кроме начальства. А смешное было то, что текст этой песни мы по-своему переделали, по-мужски.

В полете постоянно передавались данные о работе ракеты-носителя, потом о выходе на орбиту. И вдруг Юра закричал: «Какая же Земля прекрасная!».

– Почему выбрали именно Гагарина?

– Понятно: Советский Союз, интернационализм и т. д., но мы прекрасно понимали, что первым пошлют русского. А из нашей шестерки русскими были только Гагарин и Титов.

Я был старшим группы, фактически первым командиром первого отряда, пока Юра не слетал. Меня Евгений Анатольевич Карпов, наш командир, спрашивал: «Паша, как твое мнение, кто должен полететь из вас шестерых?». Я говорю: «Гагарин». Он хохочет: «А почему ты себя не назвал?». Отвечаю: «Я ж понимаю, что вы украинца не пошлете, пошлете Гагарина или Титова». Кстати, они оба были хорошие ребята, но Юра поскромнее, а Герман чуть-чуть выпендривался. Мы провели в своем роде тайное голосование в отряде, и все написали: «Гагарин» (на одной только бумажке было написано: «Беляев»). К нашему мнению прислушались на самом верху. А перед стартом у нас с Юрой интересные разговоры были.

– О чем же?

– Говорю ему: «Юра, слетаешь, будет слава, своих друзей-товарищей признавать не станешь, задерешь нос…» Он скатился с койки, подбежал ко мне, думаю – неужели драться полезет. А он: «Паша, да как ты такое говоришь?».

После полета Юра объездил полмира, и принимали его везде на высочайших уровнях – и президенты, и королева английская, и политики видные, и партийные руководители. И всюду он вел себя очень достойно.

– А как насчет духовного, воспитательного фактора?

– Для нас было удивительно то, что он очень быстро духовно возмужал, повзрослел как человек, как личность, как деятель. С кем он только не встречался и со всеми находил общий язык, держался как посланец великой страны. То есть вырос парень. Для укрепления престижа государства на международной арене он сделал больше, чем сотни чиновников.

Юра мог говорить очень хорошо. Я как секретарь парторганизации и как командир советовал космонавтам: рассказывайте все, что видите, учитесь грамотно, логично выступать публично, излагать мысли четко. Партийные поручения давал – подготовить доклады, скажем. Только сам, чтоб не кто-нибудь. А то придется выступать перед народом и что?

…На самом деле многое идеализируется, а ведь мы такие же простые люди, как все. Есть, как говорится, и достатки, и недостатки. Но я еще раз повторяю: когда меня спрашивают, где было легче – на Земле или в космосе, я всегда говорил: на Земле намного тяжелее. Очень тяжело переносить нервные нагрузки. Но одно дело – на тренировке, а другое – во время официальных встреч и поездок.

– У вашего друга были увлечения?

– Юра много читал, хотя, как вы понимаете, свободного времени у него да и у всех нас было в обрез. Интересовался и художественной литературой, и исторической. Старшей дочке Лене вслух читал «Маленького принца» Экзюпери. И наверное, не только потому, что это трогательная красивая сказка, а и потому, что Антуан Сент-Экзюпери был близок ему по духу. Как человек, писатель, летчик, знавший цену товарищества, прошедший войну…

А еще Юра любил играть в волейбол. Было у нас и общее хобби – охота, хотя сам я больше рыбак. Выезжали в калужские леса, тогда еще глухие. Там на краю большой поляны есть деревянный столб с табличкой: «Здесь охотился Юрий Гагарин». Как память…

– Известны слова болгарской прорицательницы Ванги: Гагарина выбрали на небесах, чтобы забрать к себе…

– Давайте вспомним не только слова Ванги, а и горькую, но справедливую народную мудрость: смерть всегда выбирает лучших. Те, кто хорошо знал Гагарина, долгие годы не могли смириться с его гибелью.

– Если одним словом, что для человечества Гагарин сегодня?

– Для всех он первый человек, который побывал в космосе. Этим гордиться надо и жизненным примером Юры. Его очаровательную улыбку знает и помнит вся планета. А улыбка эта, судьба Юры как знак для нашей страны. Со всеми ее триумфами и трагедиями.

Опубликовано в выпуске № 9 (772) за 12 марта 2019 года

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц