Версия для печати

Беззащитные «стратеги»

Ситуация с противолодочными силами в ВМФ специалистами оценивается как катастрофическая
Тимохин Александр
Фото: userapi.com

28 апреля 2020 года в России должна была состояться закладка новых боевых кораблей. Это два универсальных десантных судна, два фрегата проекта 22350 с усиленным составом ракетного вооружения, две атомные подводные лодки проекта 885М «Ясень-М». Всего же в 2020-м обещали начать постройку 22 боевых кораблей и вспомогательных судов для ВМФ. Теперь из-за проблем с коронавирусом и вызванных им экономических потрясений планы рухнули. Но не только по этой причине.

Перспективы роста боевых возможностей ВМФ, осуществись они, можно только приветствовать. Однако речь о другом. На этом будущем празднике жизни нельзя не учесть одно важное обстоятельство – в России на подходе массовое списание малых противолодочных кораблей (МПК), самым «молодым» из которых уже более 26 лет, а средний возраст перевалил далеко за тридцать.

Несмотря на слухи о грядущей модернизации МПК проектов 1124 и 1124М, пока она так и не начата, не проводится даже их ремонт. Объективная проблема последнего – использование на этих кораблях дизельных двигателей М507 производства ПАО «Завод «Звезда», которое с огромным трудом и задержками производит их даже для новых кораблей. А еще проблемы с газотурбинной установкой М-8, изготовитель которой – компания «Зоря-Машпроект» находится на Украине. Что касается возраста, то, повторим, многие корабли банально слишком старые, чтобы их ремонт мог оказаться успешным. И вот тут Минобороны, в частности главкомат ВМФ, могут столкнуться еще с одной серьезной проблемой. Какой?

Роль компонентов СЯС

Чтобы ответить на этот вопрос, надо прежде понять, почему МПК так необходимы нашему флоту и какую роль они играют в обеспечении стратегической безопасности страны. В настоящий момент Россия располагает полноценной по составу ядерной триадой из наземных межконтинентальных баллистических ракет (МБР) как мобильного, так и шахтного базирования, стратегическими бомбардировщиками – носителями ядерного оружия и атомными подводными лодками, вооруженными баллистическими ракетами. При этом у каждого рода сил триады свои особенности, сильные и проблемные стороны.

Когда малые противолодочные корабли начнут массово выводить из состава ВМФ, боевая устойчивость наших РПКСН в гипотетическом конфликте упадет до нуля

Так, авиация имеет свое преимущество среди сил ядерного сдерживания (СЯС). Во-первых, она может быть перенацелена в полете, что очень важно при вскрытии новых важных целей, во-вторых, ее относительно низкая скорость дает политикам время на то, чтобы при необходимости остановить ядерную эскалацию. Авиачасти постоянной готовности в случае конфликта вполне реально переместить на другие аэродромы. То есть авиация при должном уровне боеготовности делает возмездие гибким и управляемым.

МБР – основа как превентивного, так и ответно-встречного ударов. Последний наносится тогда, когда факт ракетно-ядерного нападения противника уже установлен, но его ракеты еще не достигли цели. МБР делают возмездие сокрушительным по силе и быстрым. Но и в их применении можно найти узкое место. Если противнику удастся нейтрализовать на короткое время лиц, имеющих право на принятие решения о проведении ответно-встречного ядерного удара, часть узлов связи, КП и хотя бы пару РЛС СПРН, то перед ним откроется короткая по времени, но реальная возможность уничтожить существенную часть наших МБР превентивным ударом.

И вот тут на сцене появляется третий компонент триады – ракетные подводные крейсеры стратегического назначения (РПКСН). Атомные подводные лодки имеют одно принципиальное отличие. Даже если противник смог, используя различные виды разведки, установить более или менее точное расположение подлодки под водой, применить по ней немедленно стратегическое оружие не получится. Прежде необходимо отправить самолеты базовой патрульной авиации (БПА), многоцелевые подлодки с задачей атаковать и уничтожить РПКСН. И еще не факт, что противник решит эту задачу. Если наша стратегическая подлодка прикрыта достаточными силами, то ее уничтожение в сжатые сроки становится для него крайне проблематично. Даже на самом тихом ходу (6–7 узлов) РПКСН способен пройти за сутки 260–310 километров в любом направлении. При этом количество боевых блоков, забрасываемых одной ПЛ, может оказаться под сотню (на 16 ракетах). Но к чему мы об этом так подробно говорим?

Залог неотвратимого возмездия

Дело в том, что даже самые современные АПЛ, способные совершать автономное плавание, не могут действовать сами по себе. Еще с 80-х годов боевая служба РПКСН осуществляется в назначенных директивой Генштаба так называемых защищенных районах боевых действий (ЗРБД). Они ограничены по площади и плотно перекрываются противолодочными силами, чтобы не допустить проникновения в этот район многоцелевых подлодок противника.

Наши истребители параллельно с этим препятствуют появлению над этими районами самолетов противолодочной авиации противника. Кроме того, АПЛ нуждаются в защите при выходе из баз. Засада на пути развертывания РПКСН остается любимой тактикой подводников США (НАТО) много десятилетий подряд, и сегодня ничего не изменилось. Поэтому главный вывод заключается в том, что при отсутствии противолодочных сил, прикрывающих развертывание РПКСН и защищающих район их боевой службы, наши лодки просто обречены быть обнаруженными. К чему это может привести, объяснять не надо. Получается, залог неотвратимости возмездия за ядерное нападение противника – наличие во флоте не только РПКСН, но и разнородных противолодочных сил (РПЛС), которые могут обеспечить защиту наших стратегических подводных крейсеров как на этапе выхода из базы, при переходе в заданный район боевого дежурства (ЗРДБ), так и в самом ЗРБД.

Беззащитные «стратеги»

РПЛС в свою очередь состоят из авиации противолодочной обороны (авиация ПЛО), некоторого количества многоцелевых подлодок, способных эффективно вести бой с ПЛ противника, и надводных противолодочных кораблей. Причем ни один элемент РПЛС не заменяет другой. Пока атомные многоцелевые лодки сопровождают «стратега» или расчищают дорогу перед ним, а дизель-электрические находятся в засадах при узкостях, через которые должна пройти многоцелевая лодка, надводные силы удерживают назначенные рубежи ПЛО или работают на вытеснение противника из заданного района.

Комплексное использование РПЛС дает им возможность выполнить свою задачу, обеспечить развертывание и боевое применение РПКСН, что в свою очередь попросту обесценивает безнаказанное нападение противника на Российскую Федерацию. Цена, которую он заплатит, становится несоизмеримой.

Совсем другая картина может сложиться при отсутствии противолодочных сил или их нехватке. Как же у нас сегодня обстоят дела с РПЛС? К сожалению, ситуация специалистами не первый год оценивается как катастрофическая. Наша страна давно не производит противолодочные самолеты и вертолеты – нет готовых конструкций, которые прямо сейчас можно было бы поставить «на поток». Нет поисково-прицельных систем и перспективного оружия для них, многие имеющиеся якобы перспективные разработки выглядят крайне сомнительно.

Беззащитные «стратеги»
Проект 20380

А вот корабли, способные бороться с подлодками, Россия вполне могла бы строить, и некоторое их количество даже было заложено в прошлом. Но новых закладок нет, а действующим малым противолодочным кораблям (МПК), как отмечалось выше, осталось жить всего несколько лет. Когда их начнут массово выводить из состава ВМФ, боевая устойчивость наших РПКСН в гипотетическом конфликте упадет до нуля вместе с шансами на неотвратимое возмездие. В связи с этим встает конкретный вопрос: сколько пригодных для выполнения задач ПЛО кораблей будет заложено в 2020 году в числе тех самых ранее озвученных 22 судов?

Ответим, что за все постсоветские десятилетия в нашей стране было заложено 13 кораблей ближней морской зоны (БМЗ), способных заменить старые МПК. Это очень мало. Для сравнения: одних только МРК в строю и после постройки к концу этого года будет тридцать единиц. Что касается названных 13 кораблей, то они распределяются по проектам следующим образом.

Десять кораблей проекта 20380 вооружены ракетным комплексом «Уран». Проблема в том, что в отличие от головного корабля в серии «Стерегущий» следующие пять окажутся очень разными проектами, хотя и под одинаковым номером.

Беззащитные «стратеги»
Проект 20386

Еще два корабля – корветы проекта 20385. Это куда более серьезные суда, способные применять не только противолодочные торпеды и вертолеты, но и противолодочные управляемые ракеты (ПЛУР), а вместо ракет комплекса «Уран» – крылатые ракеты семейства «Калибр», противокорабельные крылатые ракеты «Оникс».

Часть построенных кораблей уже сдана ВМФ, все остальные планировалось сдать не позднее 2023 года, но теперь, видимо, эти планы будут корректироваться.

Последним, тринадцатым кораблем ближней морской зоны, способным бороться с подлодками хотя бы в теории, является корвет проекта 20386. Этот корабль, отягощенный огромным количеством непроверенных технических решений, «зарезанными» возможностями в части ПЛО, очень дорогой и излишне большой для задач корвета, имеет весьма туманные перспективы и вряд ли на него стоит рассчитывать как на боевую единицу. Есть серьезный риск, что он вообще будет способен применяться по предназначению.

Таким образом, все, что запланировано поставить взамен многих десятков выводимых из боевого состава МПК, – это всего лишь 12 кораблей проектов 20380 и 20385, которые в итоге будут распределены по двум флотам – Балтийскому и Тихоокеанскому. Северному флоту с его стратегическими подлодками может не достаться ничего.

Вопрос жизни и смерти

В связи с этим возникает ряд неудобных вопросов. Откуда в нашей стране, где 44 процента всех ядерных боезарядов СЯС базируются на РПКСН, такое пренебрежение строительством противолодочных сил, жизненно важных для обеспечения их боевой службы и защиты в ходе противоборства с кораблями НАТО? Почему, строя МРК многими десятками, Министерство обороны заказало промышленности в разы меньшее количество жизненно необходимых кораблей с возможностями ПЛО – корветов? Кем и как будет обеспечиваться боевая устойчивость РПКСН, а значит, и неотвратимость возмездия за ядерное нападение в случае военного конфликта?

Планы строительства предусматривали закладку 30 кораблей ПЛО. Но когда на горизонте появился проект 20386, постройка серии корветов 20380 и 20385 была почему-то остановлена. С 2016-го в России ни один новый корвет для ВМФ не заложен, что может обернуться для страны необратимыми последствиями. К 2023 году, если все будет идти как сейчас, строительство кораблей ближней морской зоны, способных бороться с подлодками противника, в нашей стране попросту прекратится.

Беззащитные «стратеги»
Проект 20385

Справедливости ради поясним, что уже многие годы на стапеле стоит единственный экспериментальный корабль проекта 20386, но когда он будет доведен до ума, никто не знает.

Зимой 2020 года в прессе появились сообщения о том, что до десяти новых корветов будет заказано Амурскому судостроительному заводу и все они пойдут на Тихоокеанский флот. Но это не вышло из стадии слухов – ни ВМФ, ни представители Объединенной судостроительной корпорации до сих пор не прокомментировали сообщения. А это говорит о том, что обновление противолодочных сил флота вновь переносится на неопределенные сроки. И это в условиях резкого, непрерывного нарастания политической напряженности в мире, роста мощи подплава почти у всех вероятных противников нашей страны.

Для России с ее ставкой на подлодки как главные ударные единицы ВМФ, с ее структурой СЯС и угрозами на море наличие противолодочных сил – это вопрос жизни и смерти. Если страна еще способна создавать такие корабли, то нужно это делать, пока не будут выполнены противолодочные задачи боевой устойчивости РПКСН. А еще лучше – обеспечена противолодочная оборона на всех флотах. Теоретически корветы проектов 20380 и особенно 20385 – вполне подходящий вариант.

Специалистам хорошо известны недостатки и достоинства этих кораблей. Если на уже построенных и строящихся недостатки устранить довольно сложно, то на вновь закладываемых – вполне реально. Например, есть техническая возможность создать упрощенный корвет на базе корабля проекта 20385, оснащенного установкой вертикального пуска ракет 3С-14 и способного применять противолодочные и крылатые ракеты разных типов. Такой корабль, оборудованный более простым радиолокационным комплексом, нежели оригинальный 20385, торпедным аппаратом традиционного типа для «Пакет-НК» вместо пусковых установок СМ-588, был бы дешевле, чем последние версии хуже вооруженного корвета проекта 20380. К тому же он превосходил бы корвет проекта 20380 по своим качествам как противолодочный корабль и при этом мог быть быстрее построен. Стоимость жизненного цикла такого корабля не отличается в худшую сторону от первых корветов проекта 20380. К тому же он по своим боевым возможностям вполне способен заменить МРК благодаря использованию восьми крылатых ракет 3М14 «Калибр».

Но это идеальный вариант, позволяющий быстро и не за самые большие деньги закрыть потребность ВМФ в кораблях для борьбы с подлодками в ближней морской зоне. Есть и другой путь – тиражировать проект 20380. При всех его минусах это лучше, чем ничего, а сейчас у нас ни того, ни другого. За продолжение серии 20380 в декабре 2019-го открыто высказался заместитель командующего Тихоокеанским флотом по вооружению контр-адмирал Игорь Королев, заявивший в ходе выступления на Амурском судостроительном заводе, что «этому предприятию по плечу выполнить любую серию заказов. В том числе на десять корветов проекта 20380, которые так необходимы нашему флоту на Тихом океане». К его словам можно добавить, что не только на Тихом океане.

Подчеркнем: строящиеся сейчас фрегаты проекта 22350, как и большие надводные корабли 1-го ранга, оставшиеся в боевом составе ВМФ с советских времен, заменой для массовых кораблей БМЗ быть не могут – у них в случае большой войны другие задачи. Да и финансовое положение страны не позволит построить так много больших и дорогих кораблей для задач противолодочной обороны в ближней морской зоне. Нужны недорогие и массовые корветы.

Наличие эффективных противолодочных сил, повторим, жизненно необходимо для России. Но пока нет никаких признаков того, что корабли БМЗ, способные эффективно бороться с подлодками, будут заложены в ближайшее время в необходимом количестве. Заказывающим управлениям МО РФ необходимо учесть, что пренебрежение вопросами противолодочной обороны в перспективе может обернуться утратой боевой устойчивости наших стратегических подлодок, что в свою очередь поставит под вопрос безопасность Российской Федерации.

Остается надеяться, что здравый смысл возобладает в решениях ответственных за это чиновников в погонах и вопросам ПЛО будет уделено то внимание, которого они давно заслуживают.

Опубликовано в выпуске № 19 (832) за 26 мая 2020 года

Loading...
Загрузка...
Аватар пользователя Александр Тимохин
Александр Тимохин
26 мая 2020
Во избежании разного рода кривотолков, ниже авторский текст, в том виде, в котором я его написал: 28 апреля 2020 года согласно массовым сообщениям прессы в России должна была состояться массовая закладка новых боевых кораблей. Планировалось, что будут заложены два универсальных десантных корабля, два фрегата проекта 22350 с усиленным составом ракетного оружия, и две подлодки атомных проекта 885М «Ясень-М». Теперь, в силу проблем из-за эпидемии нового коронавируса, закладка перенесена, но в том, что она состоится, сомнений нет. Это вопрос недалёкого будущего. Всего же в 2020 году обещали заложить 22 боевых корабля и вспомогательных судна для ВМФ. Особо удивляться тут не стоит – в эти цифры вполне могут быть включены какие-то катера или сугубо вспомогательные единицы. По всей видимости, в нём фигурируют до 3-х МРК проекта 22800 «Каракурт» и какое-то количество подлодок 6363 «Варшавянка». Впрочем, из-за проблем, вызванных эпидемией число заложенных кораблей может теперь незначительно измениться. Безусловно, рост боевых возможностей ВМФ можно только приветствовать, однако на этом празднике жизни затерялся один важный факт – в России на подходе массовое списание малых противолодочных кораблей (МПК), самым «молодым» из которых уже более 26 лет, а средний возраст уже перевалил далеко за тридцать. Несмотря на слухи о грядущей модернизации МПК проектов 1124 и 1124М, пока она не начата, не проводится и их ремонт. При этом, объективной проблемой, делающей ремонт этих кораблей трудновыполнимым является использование на этих кораблях дизельных двигателей М507 производства ПАО «Завод Звезда», которое с огромным трудом и задержками производит двигатели для новых кораблей, а также проблемы с газотурбинной установкой М-8, изготовитель которой, компания «Зоря-Машпроект», находится на Украине. Возраст тоже будет помехой – многие корабли банально слишком старые, чтобы их ремонт мог бы оказаться успешным. И вот тут наша страна может столкнуться с огромной проблемой. ГАРАНТИЯ ОТВЕТНОГО ЯДЕРНОГО УДАРА, ПОДВОДНЫЕ ЛОДКИ И ПРОТИВОЛОДОЧНЫЕ СИЛЫ. В настоящий момент Россия располагает полноценной по составу ядерной триадой из наземных межконтинентальных баллистических ракет (МБР), как мобильного, так и шахтного базирования, стратегическими бомбардировщиками – носителями ядерного оружия, и ракетными подводными лодками стратегического назначения (РПЛСН), вооружённых баллистическими ракетами. При этом, у каждого рода сил триады свои, не совсем одинаковые сильные стороны. Так, авиация имеет то преимущество перед всеми прочими силами, входящими в состав стратегических ядерных сил (СЯС), что во-первых, она может быть перенацелена в полёте (при работе ядерными бомбами), а во-вторых, её низкая скорость даёт политикам время на то, чтобы остановить ядерную эскалацию. Её можно отозвать, если необходимо. При этом, пример США показывает, что авиачасти постоянной готовности вполне реально выводить из под идущего ракетно-ядерного удара за время меньшее, нежели подлётное время обнаруженных системами предупреждения о ракетном нападении ракет (СПРН) противника. Авиация, при должном уровне боеготовности, делает возмездие гибким и управляемым. Самолёты, однако, очень уязвимы и малейшие задержка или ошибка в их экстренном рассредоточении приведёт к их потере. МБР являются основой как превентивного, так и ответно-встречного ударов. Последний наносится тогда и если, когда и если факт ракетно-ядерного нападения противника уже установлен, но его ракеты ещё не достигли цели. МБР дают возможность успеть уничтожить часть ядерных сил противника, которые не были использованы в первой атаке, нанести противнику большой урон за счёт множества забрасываемых боевых блоков. МБР делают возмездие сокрушительным по силе и быстрым. При этом, однако, вопреки распространённому мнению, МБР не неуязвимы, и имеют определённую уязвимость к внезапному обезоруживающему ядерному удару. Если противнику удастся нейтрализовать на короткое (десятки минут) время, лиц, имеющих право на принятие решения о проведении ответно-встречного ядерного удара, нейтрализовать часть узлов связи и командных пунктов, и хотя бы пару РЛС СПРН, то перед ним откроется короткая по времени, но реальная возможность уничтожить существенную часть МБР превентивным ударом. Оставшиеся ракеты в ответном залпе могут быть нейтрализованы создаваемой сейчас в США противоракетной обороной – и именно при таком сценарии военных действий она имеет реальный смысл. Те мобильные комплексы, которые не будут уничтожены первым ударом, и не смогут получить команду на пуск сразу же после него, могут быть уничтожены бомбардировщиками противника, которым относительно легко будет действовать в электромагнитном хаосе первых часов термоядерной войны, когда ни связь, ни радиолокаторы толком не работают, а остатки ПВО полностью дезорганизованы. В итоге территории противника достигнут считанные единицы боевых блоков. Противник как-нибудь это переживёт. Миллион-другой населения будет не самой большой ценой за доминирование над всем человечеством на всю исторически обозримую перспективу. И вот тут на сцене появляется третий компонент триады – РПЛСН. Атомные подводные лодки имеют одно принципиальное отличие перед позициями МБР. Даже если противник смог, используя различные виды разведки, установить более-менее точное расположение подлодки под водой, то применить по ней немедленно стратегическое оружие нельзя. К ней нужно отправить самолёты базовой патрульной авиации (БПА) или свою многоцелевую подлодку, с задачей атаковать и уничтожить РПЛСН. Там, где по аэродрому или позициям МБР наносится удар, в случае с РПЛСН будет иметь место бой за её уничтожение. И не факт, что противник его выиграет. Если наша стратегическая подлодка прикрывается достаточными силами, то её уничтожение в сжатые сроки становится для противника трудно решаемой задачей. Подлодка мобильна и даже на самом тихом ходу – 6-7 узлов, способна пройти за сутки 260-310 километров в любом направлении. При этом количество боевых блоков, забрасываемых одной лодкой, может превышать сотню на 16 ракетах. К тому же они запускаются из таких районов, где их перехват силами ПРО крайне затруднён – фактически из всей ПРО противник может использовать только корабли с ракетами перехватчиками, но им ещё нужно дожить до пуска наших ракет. Противнику, перед подготовкой к нанесению ядерного удара в любом случае придётся проводить развёртывание крупных группировок разнородных противолодочных сил, для нейтрализации РПЛСН, а это разведпризнак подготовки к агрессии. Который лишает противника внезапности. Если у противника получилось всё, кроме уничтожения всех РПЛСН до пуска ими ракет, но хотя бы одна лодка смогла выполнить свою боевую задачу, то это нивелирует все остальные успехи противника – он может успеть нанести безнаказанный обезоруживающий удар, нейтрализовать почти все наши СЯС, добиться любых успехов на земле и в воздухе, но та самая последняя уцелевшая лодка всё равно нанесёт ему неприемлемый ущерб. РПЛСН делают возмездие неотвратимым. В этом их задача и принципиальная важность их наличия в составе ядерной триады. Однако, лодки не могут действовать сами по себе. С 80-х годов боевые службы РПЛСН проходят в назначенных директивой Генштаба ЗРБД – защищённых районах боевых действий. Такие районы, ограниченные по площади, должны плотно перекрываться противолодочными силами, так, чтобы они гарантировано устанавливали там и вокруг своё господство и не допускали проникновения в район опасных многоцелевых подлодок противника. Также истребительная авиация должна исключить появление над этими районами самолётов БПА противника. Аналогично, РПЛСН нуждаются в защите на этапе выхода из баз. Засада на пути развёртывания РПЛСН была любимой тактикой подводников США и НАТО много десятилетий подряд, и сейчас ничего не изменилось. При отсутствии противолодочных сил, прикрывающих сначала развёртывание РПЛСН, а потом защищающих район их боевой службы, наши лодки обречены. Таким, образом – залогом неотвратимости возмездия за гипотетическое ядерное нападение неожиданно для стороннего наблюдателя оказывается наличие во флоте не только РПЛСН, но и разнородных противолодочных сил (РПЛС), которые могут обеспечить защиту РПЛСН как на этапе выхода из базы, как на переходе в ЗРБД, так и в самом ЗРБД. РПЛС в свою очередь состоят из авиации противолодочной обороны (авиация ПЛО), некоторого количества многоцелевых подлодок, способных эффективно вести под водой бой с подлодками противника, и надводных кораблей, способных бороться с подводными лодками. При этом, ни один элемент РПЛС не заменяет другой – пока атомные многоцелевые лодки сопровождают «стратега» или расчищают дорогу перед ним, а дизель-электрические подлодки находятся в засадах при узкостях, через которые должна пройти многоцелевая лодка противника, надводные силы удерживают назначенные рубежи ПЛО или работают на вытеснение противника из заданного района, а авиация ПЛО ведёт поиск пытающихся «просочиться» через эти силы, или наоборот, выполняющих отрыв от них вражеских подводных лодок, и поражает их при обнаружении. Если лодка противника по опрометчивости её командира или из-за его авантюризма вслепую «наскакивает» на другие, нежели авиация ПЛО противолодочные силы, то и они могут её уничтожить. Таким образом, комплексное использование РПЛС даёт им возможность выполнить свою задачу и обеспечить развёртывание и боевое применение РПЛСН, что, в свою очередь, делает безнаказанное нападение любого противника на РФ невозможным – его успехи в ударе по территории РФ просто не имеют значения с точки зрения цены, которую он заплатит за это нападение. А вот если этих противолодочных сил нет, то картина другая – несколько подлодок противника, используя преимущество в дальности обнаружения цели и скрытности, просто перебьют наши подлодки, что поставит неотвратимость возмездия противнику под вопрос. Ситуация с противолодочными силами в России специалистами давно оценивается как катастрофическая, но надо понимать один нюанс. Наша страна не производит противолодочные самолёты и вертолёты – нет готовых конструкций, которые прямо сейчас можно было бы поставить «на поток», нет поисково-прицельных систем и перспективного оружия для них, а многие имеющиеся якобы перспективные разработки выглядят крайне сомнительно. А вот корабли, способные бороться с подлодками, Россия вполне могла бы строить, и некоторое их количество даже было заложено в прошлом. Увы, но новых закладок нет, а действующим МПК осталось по несколько лет. И когда их начнут массово выводить из боевого состава, боевая устойчивость наших РПЛСН в гипотетическом конфликте упадёт до нуля, вместе с шансами на неотвратимое возмездие. В связи с этим встаёт вопрос – а сколько пригодных для выполнения задач по ПЛО кораблей будет заложено в 2020-м году в числе тех самых ранее озвученных 22 кораблей и судов? КОРВЕТЫ, ИХ ПОСТРОЙКА И ЗНАЧЕНИЕ В ОБОРОНЕ СТРАНЫ. За все постсоветские десятилетия в нашей стране было заложено 13 кораблей ближней морской зоны (БМЗ), способных заменить старые МПК. Это очень мало, для сравнения одних только МРК в строю и постройке к концу этого года будет тридцать единиц. Эти 13 кораблей распределяются по проектам следующим образом . Десять кораблей – это корабли проекта 20380 вооружённые ракетным комплексом «Уран». Фактически, если взять головной корабль в серии «Стерегущий», следующие пять серийных кораблей и последнюю четвёрку, то мы имеем дело с тремя очень разными проектами под одинаковым номером. Следующие два корабля – корветы проекта 20385. Это куда более серьёзные корабли, способные применять не только противолодочные торпеды и вертолёт, но и противолодочные управляемые ракеты (ПЛУР), а вместо ракет комплекса «Уран» - крылатые ракеты семейства «Калибр», противокорабельные крылатые ракеты «Оникс» и в перспективе, возможно, «Циркон». Часть построенных кораблей уже сдана ВМФ, а все остальные будут сданы не позднее 2023 года. Последним, тринадцатым кораблём БМЗ, способным бороться с подлодками хотя бы в теории, является корвет проекта 20386. Этот корабль, отягощённый огромным количеством непроверенных технических решений, «зарезанными» возможностями в части ПЛО, очень дорогой и излишне большой для задач корвета, имеет весьма туманные перспективы, и вряд ли на него стоит рассчитывать как на боевую единицу. Есть серьёзный риск, что он вообще не будет способен применяться по предназначению. Таким образом, можно констатировать – всё, что Россия запланировала на место многих десятков МПК, которые скоро будут выведены из боевого состава, это 12 кораблей проектов 20380 и 20385, которые в итоге будут распределены по минимум двум флотам – Балтийскому и Тихоокеанскому. Северному флоту, с его стратегическими подлодками не достанется ничего. Возникают неудобные вопросы. Откуда в нашей стране, где 44% всех ядерных боезарядов СЯС базируются на РПЛСН такое пренебрежение строительством противолодочных сил, жизненно важных для обеспечения их боевых служб и их защите в ходе военных действий? Почему, строя МРК многими десятками, Министерство обороны заказало промышленности в разы меньшее количество жизненно необходимых кораблей с возможностями ПЛО – корветов? Кем и как будет обеспечиваться боевая устойчивость РПЛСН, а значит и неотвратимость возмездия за ядерное нападение в случае военного конфликта? Изначальные планы строительства корветов предусматривали постройку серии из тридцати кораблей. Увы, но когда «на горизонте» появился проект 20386, постройка серии корветов 20380 и 20385 была остановлена – с 2016 года ни одни новый корвет для ВМФ заложен не был. Это уже может иметь для страны необратимые последствия. В 2023 году, если всё будет идти как сейчас, строительство кораблей БМЗ, способных бороться с подлодками в нашей стране прекратится, если не считать одного-единственного корабля-эксперимента 20386, который проведёт на стапеле ещё многие годы. Зимой 2020 года в прессе появились сообщения о том, что до десяти новых корветов будет заказано Амурскому Судостроительному Заводу, и все они пойдут на Тихоокеанский флот. Фактически же эта информация так и осталась слухами – ни ВМФ, ни представители Объединённой судостроительной корпорации не комментируют эти сообщения. Инсайдеры же отрицают такую возможность, по крайней мере, пока. Обновление противолодочных сил флота, таким образом, опять переносится в неопределённое будущее и это в условиях резкого и непрерывного нарастания политической напряжённости в мире, и роста мощи подплава почти у всех вероятных противников нашей страны! Для России, с её ставкой на подлодки как главные ударные единицы ВМФ, с её структурой СЯС и угрозами на море, наличие противолодочных сил это вопрос жизни и смерти – буквально. И если страна хотя бы корабли для таких сил может строить, то нужно это делать, и делать до тех пор, пока ими не будет достигнута численность, достаточная для выполнения противолодочных задач минимум в интересах обеспечения боевой устойчивости РПЛСН, а максимум – для обеспечения противолодочной обороны на всех флотах в принципе. Теоретически, корветы проектов 20380 и особенно 20385 представляют собой вполне подходящие варианты кораблей для противолодочной обороны. Специалистам давно и хорошо известны и недостатки, и достоинства этих кораблей. И, если на уже построенных и строящихся кораблях, недостатки устранить довольно трудно, то для гипотетических вновь закладываемых кораблей вполне реально сразу же всё сделать как надо. Так, есть техническая возможность, создать упрощённый корвет на базе проекта 20385, оснащённого установкой вертикального пуска ракет 3С-14 и способного применять противолодочные и крылатые ракеты разных типов. Такой корабль, оснащённый более простым радиолокационным комплексом, нежели оригинальный 20385, возможно 32-м торпедным аппаратом традиционного типа для комплекса «Пакет-НК» вместо пусковых установок СМ-588, был бы дешевле, чем последние версии хуже вооружённого корвета проекта 20380 (речь идёт о 17-18 миллиардах рублей за единицу), превосходил бы его по своим качествам как противолодочный корабль, и при этом мог бы быть быстрее произведён. Стоимость жизненного цикла такого корабля не отличалась бы в худшую сторону от первых корветов проекта 20380, к тому же он, при необходимости был бы способен заменить малый ракетный корабль, благодаря возможности использовать до восьми крылатых ракет 3М14 «Калибр». Но это – идеальный вариант, позволяющий быстро и за не самые большие деньги «закрыть» потребность в кораблях для борьбы с подлодками в БМЗ. Есть вариант похуже – просто строить 20380. Скажем так – при всех минусах такого корабля, это намного лучше, чем ничего. А сейчас у нас именно «ничего». За продолжение серии 20380 в декабре открыто высказался заместитель командующего Тихоокеанским флотом по вооружению контр-адмирал Игорь Королев, заявивший в ходе выступления на АСЗ дословно: «Этому заводу по плечу выполнить любую серию заказов. В том числе и на десять корветов проекта 20380, которые так необходимы для нашего флота на Тихом океане». К его словам можно лишь добавить, что не только на Тихом Океане. Особо стоит отметить, что строящиеся сейчас фрегаты проекта 22350, как и большие надводные корабли 1-го ранга, оставшиеся в боевом составе ВМФ с советских времён, заменой для массовых кораблей БМЗ быть не могут – у них в случае «большой» войны будут свои задачи, да и финансовое положение страны не позволит построить так много больших и дорогих кораблей, чтобы ими выполнять задачи по противолодочной обороне в БМЗ. Нужны недорогие и массовые корветы. Наличие эффективных противолодочных сил жизненно необходимо для России, а значит, необходимо и строительство кораблей для них. Пока нет никаких признаков того, что корабли ближней морской зоны, способные бороться с подлодками, будут заложены в этом году, хотя налицо сильный запрос на такие корабли со стороны самого ВМФ. Министерству обороны стоит понять, что пренебрежение вопросами противолодочной обороны в перспективе может стоить утраты боевой устойчивости стратегических подлодок, а уже это, в свою очередь, может поставить существование России и её населения под вопрос. Пока же остаётся только надеяться на то, что здравый смысл возобладает и вопросам ПЛО снова начнут уделять то внимание, которого они заслуживают.
Аватар пользователя Василий Морозов
Василий Морозов
28 мая 2020
Уважаемая редакция! Время идёт, а в вашем хозяйстве ничего не меняется. Очень понятно недоумение автора хорошей статьи, написанной профессионалом для понимающих людей. Поэтому он был вынужден опубликовать исходный вариант своей статьи, который был изуродован при публикации. Не бывает "универсальных десантных судов" - это универсальные десантные корабли! Таких ляпов в тексте много и это не вина автора. Пожалуйста, не превращайтесь в бульварную газету! Найдите, наконец, хорошего редактора и корректоров, которые понимают написанное. И не вносите правок без ведома автора. Иначе вы потеряете и авторов и читателей.
Аватар пользователя Александр Тимохин
Александр Тимохин
26 мая 2020
Во избежании разного рода кривотолков, ниже авторский текст, в том виде, в котором я его написал: 28 апреля 2020 года согласно массовым сообщениям прессы в России должна была состояться массовая закладка новых боевых кораблей. Планировалось, что будут заложены два универсальных десантных корабля, два фрегата проекта 22350 с усиленным составом ракетного оружия, и две подлодки атомных проекта 885М «Ясень-М». Теперь, в силу проблем из-за эпидемии нового коронавируса, закладка перенесена, но в том, что она состоится, сомнений нет. Это вопрос недалёкого будущего. Всего же в 2020 году обещали заложить 22 боевых корабля и вспомогательных судна для ВМФ. Особо удивляться тут не стоит – в эти цифры вполне могут быть включены какие-то катера или сугубо вспомогательные единицы. По всей видимости, в нём фигурируют до 3-х МРК проекта 22800 «Каракурт» и какое-то количество подлодок 6363 «Варшавянка». Впрочем, из-за проблем, вызванных эпидемией число заложенных кораблей может теперь незначительно измениться. Безусловно, рост боевых возможностей ВМФ можно только приветствовать, однако на этом празднике жизни затерялся один важный факт – в России на подходе массовое списание малых противолодочных кораблей (МПК), самым «молодым» из которых уже более 26 лет, а средний возраст уже перевалил далеко за тридцать. Несмотря на слухи о грядущей модернизации МПК проектов 1124 и 1124М, пока она не начата, не проводится и их ремонт. При этом, объективной проблемой, делающей ремонт этих кораблей трудновыполнимым является использование на этих кораблях дизельных двигателей М507 производства ПАО «Завод Звезда», которое с огромным трудом и задержками производит двигатели для новых кораблей, а также проблемы с газотурбинной установкой М-8, изготовитель которой, компания «Зоря-Машпроект», находится на Украине. Возраст тоже будет помехой – многие корабли банально слишком старые, чтобы их ремонт мог бы оказаться успешным. И вот тут наша страна может столкнуться с огромной проблемой. ГАРАНТИЯ ОТВЕТНОГО ЯДЕРНОГО УДАРА, ПОДВОДНЫЕ ЛОДКИ И ПРОТИВОЛОДОЧНЫЕ СИЛЫ. В настоящий момент Россия располагает полноценной по составу ядерной триадой из наземных межконтинентальных баллистических ракет (МБР), как мобильного, так и шахтного базирования, стратегическими бомбардировщиками – носителями ядерного оружия, и ракетными подводными лодками стратегического назначения (РПЛСН), вооружённых баллистическими ракетами. При этом, у каждого рода сил триады свои, не совсем одинаковые сильные стороны. Так, авиация имеет то преимущество перед всеми прочими силами, входящими в состав стратегических ядерных сил (СЯС), что во-первых, она может быть перенацелена в полёте (при работе ядерными бомбами), а во-вторых, её низкая скорость даёт политикам время на то, чтобы остановить ядерную эскалацию. Её можно отозвать, если необходимо. При этом, пример США показывает, что авиачасти постоянной готовности вполне реально выводить из под идущего ракетно-ядерного удара за время меньшее, нежели подлётное время обнаруженных системами предупреждения о ракетном нападении ракет (СПРН) противника. Авиация, при должном уровне боеготовности, делает возмездие гибким и управляемым. Самолёты, однако, очень уязвимы и малейшие задержка или ошибка в их экстренном рассредоточении приведёт к их потере. МБР являются основой как превентивного, так и ответно-встречного ударов. Последний наносится тогда и если, когда и если факт ракетно-ядерного нападения противника уже установлен, но его ракеты ещё не достигли цели. МБР дают возможность успеть уничтожить часть ядерных сил противника, которые не были использованы в первой атаке, нанести противнику большой урон за счёт множества забрасываемых боевых блоков. МБР делают возмездие сокрушительным по силе и быстрым. При этом, однако, вопреки распространённому мнению, МБР не неуязвимы, и имеют определённую уязвимость к внезапному обезоруживающему ядерному удару. Если противнику удастся нейтрализовать на короткое (десятки минут) время, лиц, имеющих право на принятие решения о проведении ответно-встречного ядерного удара, нейтрализовать часть узлов связи и командных пунктов, и хотя бы пару РЛС СПРН, то перед ним откроется короткая по времени, но реальная возможность уничтожить существенную часть МБР превентивным ударом. Оставшиеся ракеты в ответном залпе могут быть нейтрализованы создаваемой сейчас в США противоракетной обороной – и именно при таком сценарии военных действий она имеет реальный смысл. Те мобильные комплексы, которые не будут уничтожены первым ударом, и не смогут получить команду на пуск сразу же после него, могут быть уничтожены бомбардировщиками противника, которым относительно легко будет действовать в электромагнитном хаосе первых часов термоядерной войны, когда ни связь, ни радиолокаторы толком не работают, а остатки ПВО полностью дезорганизованы. В итоге территории противника достигнут считанные единицы боевых блоков. Противник как-нибудь это переживёт. Миллион-другой населения будет не самой большой ценой за доминирование над всем человечеством на всю исторически обозримую перспективу. И вот тут на сцене появляется третий компонент триады – РПЛСН. Атомные подводные лодки имеют одно принципиальное отличие перед позициями МБР. Даже если противник смог, используя различные виды разведки, установить более-менее точное расположение подлодки под водой, то применить по ней немедленно стратегическое оружие нельзя. К ней нужно отправить самолёты базовой патрульной авиации (БПА) или свою многоцелевую подлодку, с задачей атаковать и уничтожить РПЛСН. Там, где по аэродрому или позициям МБР наносится удар, в случае с РПЛСН будет иметь место бой за её уничтожение. И не факт, что противник его выиграет. Если наша стратегическая подлодка прикрывается достаточными силами, то её уничтожение в сжатые сроки становится для противника трудно решаемой задачей. Подлодка мобильна и даже на самом тихом ходу – 6-7 узлов, способна пройти за сутки 260-310 километров в любом направлении. При этом количество боевых блоков, забрасываемых одной лодкой, может превышать сотню на 16 ракетах. К тому же они запускаются из таких районов, где их перехват силами ПРО крайне затруднён – фактически из всей ПРО противник может использовать только корабли с ракетами перехватчиками, но им ещё нужно дожить до пуска наших ракет. Противнику, перед подготовкой к нанесению ядерного удара в любом случае придётся проводить развёртывание крупных группировок разнородных противолодочных сил, для нейтрализации РПЛСН, а это разведпризнак подготовки к агрессии. Который лишает противника внезапности. Если у противника получилось всё, кроме уничтожения всех РПЛСН до пуска ими ракет, но хотя бы одна лодка смогла выполнить свою боевую задачу, то это нивелирует все остальные успехи противника – он может успеть нанести безнаказанный обезоруживающий удар, нейтрализовать почти все наши СЯС, добиться любых успехов на земле и в воздухе, но та самая последняя уцелевшая лодка всё равно нанесёт ему неприемлемый ущерб. РПЛСН делают возмездие неотвратимым. В этом их задача и принципиальная важность их наличия в составе ядерной триады. Однако, лодки не могут действовать сами по себе. С 80-х годов боевые службы РПЛСН проходят в назначенных директивой Генштаба ЗРБД – защищённых районах боевых действий. Такие районы, ограниченные по площади, должны плотно перекрываться противолодочными силами, так, чтобы они гарантировано устанавливали там и вокруг своё господство и не допускали проникновения в район опасных многоцелевых подлодок противника. Также истребительная авиация должна исключить появление над этими районами самолётов БПА противника. Аналогично, РПЛСН нуждаются в защите на этапе выхода из баз. Засада на пути развёртывания РПЛСН была любимой тактикой подводников США и НАТО много десятилетий подряд, и сейчас ничего не изменилось. При отсутствии противолодочных сил, прикрывающих сначала развёртывание РПЛСН, а потом защищающих район их боевой службы, наши лодки обречены. Таким, образом – залогом неотвратимости возмездия за гипотетическое ядерное нападение неожиданно для стороннего наблюдателя оказывается наличие во флоте не только РПЛСН, но и разнородных противолодочных сил (РПЛС), которые могут обеспечить защиту РПЛСН как на этапе выхода из базы, как на переходе в ЗРБД, так и в самом ЗРБД. РПЛС в свою очередь состоят из авиации противолодочной обороны (авиация ПЛО), некоторого количества многоцелевых подлодок, способных эффективно вести под водой бой с подлодками противника, и надводных кораблей, способных бороться с подводными лодками. При этом, ни один элемент РПЛС не заменяет другой – пока атомные многоцелевые лодки сопровождают «стратега» или расчищают дорогу перед ним, а дизель-электрические подлодки находятся в засадах при узкостях, через которые должна пройти многоцелевая лодка противника, надводные силы удерживают назначенные рубежи ПЛО или работают на вытеснение противника из заданного района, а авиация ПЛО ведёт поиск пытающихся «просочиться» через эти силы, или наоборот, выполняющих отрыв от них вражеских подводных лодок, и поражает их при обнаружении. Если лодка противника по опрометчивости её командира или из-за его авантюризма вслепую «наскакивает» на другие, нежели авиация ПЛО противолодочные силы, то и они могут её уничтожить. Таким образом, комплексное использование РПЛС даёт им возможность выполнить свою задачу и обеспечить развёртывание и боевое применение РПЛСН, что, в свою очередь, делает безнаказанное нападение любого противника на РФ невозможным – его успехи в ударе по территории РФ просто не имеют значения с точки зрения цены, которую он заплатит за это нападение. А вот если этих противолодочных сил нет, то картина другая – несколько подлодок противника, используя преимущество в дальности обнаружения цели и скрытности, просто перебьют наши подлодки, что поставит неотвратимость возмездия противнику под вопрос. Ситуация с противолодочными силами в России специалистами давно оценивается как катастрофическая, но надо понимать один нюанс. Наша страна не производит противолодочные самолёты и вертолёты – нет готовых конструкций, которые прямо сейчас можно было бы поставить «на поток», нет поисково-прицельных систем и перспективного оружия для них, а многие имеющиеся якобы перспективные разработки выглядят крайне сомнительно. А вот корабли, способные бороться с подлодками, Россия вполне могла бы строить, и некоторое их количество даже было заложено в прошлом. Увы, но новых закладок нет, а действующим МПК осталось по несколько лет. И когда их начнут массово выводить из боевого состава, боевая устойчивость наших РПЛСН в гипотетическом конфликте упадёт до нуля, вместе с шансами на неотвратимое возмездие. В связи с этим встаёт вопрос – а сколько пригодных для выполнения задач по ПЛО кораблей будет заложено в 2020-м году в числе тех самых ранее озвученных 22 кораблей и судов? КОРВЕТЫ, ИХ ПОСТРОЙКА И ЗНАЧЕНИЕ В ОБОРОНЕ СТРАНЫ. За все постсоветские десятилетия в нашей стране было заложено 13 кораблей ближней морской зоны (БМЗ), способных заменить старые МПК. Это очень мало, для сравнения одних только МРК в строю и постройке к концу этого года будет тридцать единиц. Эти 13 кораблей распределяются по проектам следующим образом . Десять кораблей – это корабли проекта 20380 вооружённые ракетным комплексом «Уран». Фактически, если взять головной корабль в серии «Стерегущий», следующие пять серийных кораблей и последнюю четвёрку, то мы имеем дело с тремя очень разными проектами под одинаковым номером. Следующие два корабля – корветы проекта 20385. Это куда более серьёзные корабли, способные применять не только противолодочные торпеды и вертолёт, но и противолодочные управляемые ракеты (ПЛУР), а вместо ракет комплекса «Уран» - крылатые ракеты семейства «Калибр», противокорабельные крылатые ракеты «Оникс» и в перспективе, возможно, «Циркон». Часть построенных кораблей уже сдана ВМФ, а все остальные будут сданы не позднее 2023 года. Последним, тринадцатым кораблём БМЗ, способным бороться с подлодками хотя бы в теории, является корвет проекта 20386. Этот корабль, отягощённый огромным количеством непроверенных технических решений, «зарезанными» возможностями в части ПЛО, очень дорогой и излишне большой для задач корвета, имеет весьма туманные перспективы, и вряд ли на него стоит рассчитывать как на боевую единицу. Есть серьёзный риск, что он вообще не будет способен применяться по предназначению. Таким образом, можно констатировать – всё, что Россия запланировала на место многих десятков МПК, которые скоро будут выведены из боевого состава, это 12 кораблей проектов 20380 и 20385, которые в итоге будут распределены по минимум двум флотам – Балтийскому и Тихоокеанскому. Северному флоту, с его стратегическими подлодками не достанется ничего. Возникают неудобные вопросы. Откуда в нашей стране, где 44% всех ядерных боезарядов СЯС базируются на РПЛСН такое пренебрежение строительством противолодочных сил, жизненно важных для обеспечения их боевых служб и их защите в ходе военных действий? Почему, строя МРК многими десятками, Министерство обороны заказало промышленности в разы меньшее количество жизненно необходимых кораблей с возможностями ПЛО – корветов? Кем и как будет обеспечиваться боевая устойчивость РПЛСН, а значит и неотвратимость возмездия за ядерное нападение в случае военного конфликта? Изначальные планы строительства корветов предусматривали постройку серии из тридцати кораблей. Увы, но когда «на горизонте» появился проект 20386, постройка серии корветов 20380 и 20385 была остановлена – с 2016 года ни одни новый корвет для ВМФ заложен не был. Это уже может иметь для страны необратимые последствия. В 2023 году, если всё будет идти как сейчас, строительство кораблей БМЗ, способных бороться с подлодками в нашей стране прекратится, если не считать одного-единственного корабля-эксперимента 20386, который проведёт на стапеле ещё многие годы. Зимой 2020 года в прессе появились сообщения о том, что до десяти новых корветов будет заказано Амурскому Судостроительному Заводу, и все они пойдут на Тихоокеанский флот. Фактически же эта информация так и осталась слухами – ни ВМФ, ни представители Объединённой судостроительной корпорации не комментируют эти сообщения. Инсайдеры же отрицают такую возможность, по крайней мере, пока. Обновление противолодочных сил флота, таким образом, опять переносится в неопределённое будущее и это в условиях резкого и непрерывного нарастания политической напряжённости в мире, и роста мощи подплава почти у всех вероятных противников нашей страны! Для России, с её ставкой на подлодки как главные ударные единицы ВМФ, с её структурой СЯС и угрозами на море, наличие противолодочных сил это вопрос жизни и смерти – буквально. И если страна хотя бы корабли для таких сил может строить, то нужно это делать, и делать до тех пор, пока ими не будет достигнута численность, достаточная для выполнения противолодочных задач минимум в интересах обеспечения боевой устойчивости РПЛСН, а максимум – для обеспечения противолодочной обороны на всех флотах в принципе. Теоретически, корветы проектов 20380 и особенно 20385 представляют собой вполне подходящие варианты кораблей для противолодочной обороны. Специалистам давно и хорошо известны и недостатки, и достоинства этих кораблей. И, если на уже построенных и строящихся кораблях, недостатки устранить довольно трудно, то для гипотетических вновь закладываемых кораблей вполне реально сразу же всё сделать как надо. Так, есть техническая возможность, создать упрощённый корвет на базе проекта 20385, оснащённого установкой вертикального пуска ракет 3С-14 и способного применять противолодочные и крылатые ракеты разных типов. Такой корабль, оснащённый более простым радиолокационным комплексом, нежели оригинальный 20385, возможно 32-м торпедным аппаратом традиционного типа для комплекса «Пакет-НК» вместо пусковых установок СМ-588, был бы дешевле, чем последние версии хуже вооружённого корвета проекта 20380 (речь идёт о 17-18 миллиардах рублей за единицу), превосходил бы его по своим качествам как противолодочный корабль, и при этом мог бы быть быстрее произведён. Стоимость жизненного цикла такого корабля не отличалась бы в худшую сторону от первых корветов проекта 20380, к тому же он, при необходимости был бы способен заменить малый ракетный корабль, благодаря возможности использовать до восьми крылатых ракет 3М14 «Калибр». Но это – идеальный вариант, позволяющий быстро и за не самые большие деньги «закрыть» потребность в кораблях для борьбы с подлодками в БМЗ. Есть вариант похуже – просто строить 20380. Скажем так – при всех минусах такого корабля, это намного лучше, чем ничего. А сейчас у нас именно «ничего». За продолжение серии 20380 в декабре открыто высказался заместитель командующего Тихоокеанским флотом по вооружению контр-адмирал Игорь Королев, заявивший в ходе выступления на АСЗ дословно: «Этому заводу по плечу выполнить любую серию заказов. В том числе и на десять корветов проекта 20380, которые так необходимы для нашего флота на Тихом океане». К его словам можно лишь добавить, что не только на Тихом Океане. Особо стоит отметить, что строящиеся сейчас фрегаты проекта 22350, как и большие надводные корабли 1-го ранга, оставшиеся в боевом составе ВМФ с советских времён, заменой для массовых кораблей БМЗ быть не могут – у них в случае «большой» войны будут свои задачи, да и финансовое положение страны не позволит построить так много больших и дорогих кораблей, чтобы ими выполнять задачи по противолодочной обороне в БМЗ. Нужны недорогие и массовые корветы. Наличие эффективных противолодочных сил жизненно необходимо для России, а значит, необходимо и строительство кораблей для них. Пока нет никаких признаков того, что корабли ближней морской зоны, способные бороться с подлодками, будут заложены в этом году, хотя налицо сильный запрос на такие корабли со стороны самого ВМФ. Министерству обороны стоит понять, что пренебрежение вопросами противолодочной обороны в перспективе может стоить утраты боевой устойчивости стратегических подлодок, а уже это, в свою очередь, может поставить существование России и её населения под вопрос. Пока же остаётся только надеяться на то, что здравый смысл возобладает и вопросам ПЛО снова начнут уделять то внимание, которого они заслуживают.
Аватар пользователя Василий Морозов
Василий Морозов
28 мая 2020
Уважаемая редакция! Время идёт, а в вашем хозяйстве ничего не меняется. Очень понятно недоумение автора хорошей статьи, написанной профессионалом для понимающих людей. Поэтому он был вынужден опубликовать исходный вариант своей статьи, который был изуродован при публикации. Не бывает "универсальных десантных судов" - это универсальные десантные корабли! Таких ляпов в тексте много и это не вина автора. Пожалуйста, не превращайтесь в бульварную газету! Найдите, наконец, хорошего редактора и корректоров, которые понимают написанное. И не вносите правок без ведома автора. Иначе вы потеряете и авторов и читателей.

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц