Версия для печати

Гражданская война или фазовая катастрофа?

Смута в США все более реальна, но за ней маячит гораздо более опасное лихолетье
Калашников Максим Переслегин Сергей
Беспорядки в Лос-Анджелесе, 1992 год. Вспоминание о будущем? Фото: liveinternet.ru

Впервые за много десятков лет перспектива яростной междоусобицы в Америке обретает зримые черты. В нашем прошлом «сеансе связи» известный питерский футуролог Сергей Переслегин сделал вывод о практически неизбежной гражданской войне в Соединенных Штатах («ВПК», № 33, 2020). Но вот готова ли к такому повороту РФ?

Скоротечно не выйдет

Максим Калашников: Однако возможна ли скоротечная вторая гражданская война в Соединенных Штатах без их распада? Задача понятна: необходимо уничтожить власть «деривативного», финансово-спекулятивного капитала. Но он может, мобилизовав американского люмпена, привыкшего к потоку дешевого импорта, превратить в поле боя всю Америку. Здесь не получится такой четкой линии фронта, как в 1861–1865 годах. Здесь война может охватить все мегаполисы, что неизбежно повлечет за собой разрушение критически важной инфраструктуры, катастрофический спад экономики и крах доллара как мировой валюты. Этакий Ливан 1975-го и далее.

Все-таки стоит рассмотреть и вариант, где происходит еще одна крупнейшая геополитическая катастрофа – следующая за расчленением СССР. Тем более что признаков неадекватности части американской элиты все больше. Взять хотя бы призыв Хиллари Клинтон не признавать возможной победы Трампа на выборах в ноябре и выходить с протестами. Такое впечатление, что она готова развязать «майдан» у себя дома. Причем, в отличие от 1861 года Америка уже не изолированный остров – хаосом в ней могут воспользоваться могущественные конкуренты. Я о Китае и Японии.

На стороне промышленных сил, олицетворяемых Трампом, нет и оформленной силы: Третьей (национал-прогрессистской) партии (в дополнение к Республиканской и Демократической) и своих отрядов штурмовиков. А именно это могло бы «сжать» гражданскую войну во времени.

Вся наша налоговая, финансовая, управленческая и даже внешняя политика нацелена на то, чтобы сохранить статус Российской Федерации как сырьевого придатка Запада и Китая, пускай и неплохо вооруженного

Сергей Переслегин: А я и не уверен, что ставится задача «сжать» войну во времени и в пространстве. Сталкиваются два технологических уклада, два мира-технологии, два мира-экономики. Может быть, даже два мира-культуры. Одним словом, две Америки, каждая из которых считает себя мировым гегемоном и светочем прогресса, не говоря уже о «Граде на холме». В подобной ситуации, чтобы одна из сторон признала себя побежденной, нужно время и полное разрушение экономической основы ее существования. Разрушение критически важных инфраструктур проигравшей стороны подразумевается как необходимое условие прекращения войны. В 1861–1865 годах так и было: на Юге были уничтожены железные дороги, порты, полностью разрушено судоходство по Миссисипи, уничтожен (вырезан) даже скот, сожжены хлопковые плантации. Кстати, насчет «четкой линии фронта» в той войне – это очень сильное преувеличение. Даже само разделение на Север и Юг для некоторых штатов было скорее актом случайного выбора, нежели сознательной позицией (об этом писал, в частности, Марк Твен). Сейчас, конечно, чересполосица будет большей, так ведь и война другая, и средства ее ведения тоже.

Я не уверен в неизбежности большой открытой горячей войны, но считаю ее вполне вероятной. И даже если американцы договорятся не бомбить собственные города дотла, «будет такая борьба за мир, что камня на камне не останется». Столкновение миров редко обходится без кровопролития.

Поэтому я и отвожу на войну довольно много времени – четыре-пять лет. Само собой разумеется, не все это время будет заполнено военными действиями или стрельбой на улицах.

С точки зрения внешнего наблюдателя, это будет именно геополитическая катастрофа. Но ситуация сложилась (или, вернее, была сложена) таким образом, что воспользоваться этим обстоятельством конкурентам США придется крайне трудно. Хотя, конечно, место «мирового жандарма» освободится и будет немало желающих его занять.

С точки зрения внутреннего наблюдателя – американца, сражающегося на победившей стороне, Штаты избавятся от огромного количества внешнеполитических обременений, погасят обязательства, данные предыдущими администрациями (среди прочего за счет обесценивания доллара), и наконец перестанут «играть в геополитику». В этом и суть – произошла геополитическая катастрофа, но США в период реконструкции просто сменят геополитический вектор развития, уже устаревший, на новый. Может быть, космополитический.

Современный мировой гегемон будет сначала разобран, а потом пересобран.

Велики ли риски? Да, очень велики. И перестройка в форме гражданской войны вполне может закончиться так же, как в старом Союзе: старое-то разрушили, а вот новое построить, увы, не удалось. Но без подобной стратегической игры шансов в долгосрочной перспективе нет вообще. Как некогда Великобритания, Америка слишком «перегружена обязательствами в различных районах земного шара», слишком привыкла к получению геоэкономической ренты и утратила способность к динамическому развитию. В конце концов американская экономика уже четверть века только сдает свои позиции. Дальнейшее следование инерционному сценарию не обещает ничего, кроме постепенного упадка. Хотя и без катастрофы.

Каким будет реальность эпохи американского коллапса?

М. К.: Считаю, что сейчас полезно прокатать сценарии коллапса американских государства и экономики. Сильное сжатие второй (де-факто) экономики мира и первейшего рынка сбыта планеты по последствиям своим окажется намного серьезнее, нежели Беловежский сговор. Мы получим грандиозный спад всех экономик мира, так или иначе связанных с рынком США. Не говорю уже о косвенных последствиях. Например, падение китайского, европейского, японского и южнокорейского ввоза в Соединенные Штаты неминуемо ударит по странам – поставщикам сырья и комплектующих в вышеуказанные экономики.

Точно так же «сгорание» американских облигаций и долларов в резервах стран, банков и частных структур – это волна банкротств.

С. П.: Но заметим, в некотором смысле все это уже данность (даже без гражданской войны в США). Коронавирусная эпидемия уже спровоцировала переход к постглобализационному мироустройству. Следовательно, все рыночно ориентированные мировые экономики в большей или меньшей степени будут разрушены.

На мой взгляд, меняется модель мироустройства. Уходящая система может быть названа рыночно-глобалистской. Ей на смену придет идеолого-националистическая. Ближайший (и недавний сравнительно) аналог – Вестфальская система.

Гражданская война или фазовая катастрофа?
Фото: cont.ws

М. К.: Глобальный спад на манер той Великой депрессии ускорит раздел мира на протекционистские имперские блоки и неминуемо приведет к падению как спроса, так и цен на сырье. Причем очень надолго. Это и станет сокрушительным ударом по двугорбой экономике РФ (добыча сырья и производство оружия).

Ибо Китай с его производительной экономикой тоже испытает спад. Но он устоит, ибо его население – это по численности все человечество 1880-х годов. Он может создать самодостаточный внутренний рынок, накачивая домашний спрос вполне рузвельтовскими методами. Да и золотой юань, новую мировую валюту, ему тоже создать по плечу. К такому Китаю поставщики сырья выстроятся буквально в очередь. И цены на него упадут неминуемо, почти до себестоимости добычи.

РФ тут попадает в отчаянное положение: себестоимость добычи ресурсов в ней велика, иных источников заработка, помимо вывоза сырья, у нее мало. При этом финансовая система страны несуверенна, управляющая ею «элита» антипромышленна, состоит из ростовщиков, сырьевиков, торговцев импортом и казнокрадов-чиновников. Стратегического мышления и способности к опережающим действиям сей бомонд лишен напрочь, он мыслит по-обывательски. Боюсь, что вослед за Америкой развальные события могут последовать и у нас. Что надо, конечно, предотвратить.

С. П.: Склонен не согласиться. При низких ценах на сырье иссякнет поток нефтедолларов – ну так он все равно иссякнет, поскольку эти доллары реальными товарами не обеспечены уже давно. Но низкие цены на сырье сделают более рентабельными средние «инженерные» переделы в экономике. Это же основная легенда глобализации: мол, для развития производительных сил нужен или выход на глобальные рынки, или внутренний рынок огромной емкости, что предполагает население в несколько сотен миллионов человек. В связи с крахом режима глобализации всем придется мыслить по-другому. Например, развивать не экономику, а хозяйствование (то есть вместо продажи товаров потребление произведенных продуктов).

Так как Россия вовлечена в глобализацию сравнительно слабо, кризис последней затронет ее не слишком глубоко.

М. К.: Как сказать, Сергей Борисович! Ведь тьма комплектующих для формально отечественного производства закупается по импорту. В машиностроении – моторы, гидравлика, ведущие мосты. В бегающих по Москве электробусах русского лишь колеса и корпус. В сельском хозяйстве – семена, генетический материал для животноводства. О том, сколько иностранного в «Суперджете», вообще молчу. Много лет (с 1997-го) власть РФ «вписывала» РФ в мировой рынок, поощряя утрату своих технологий и самое широкое использование закордонных комплектующих, причем при Путине тенденция усилилась. Да и сама зависимость страны от цены на углеводороды – самое сильное вовлечение в глобализацию, что терпит сейчас крах. Удар потому выйдет сокрушительным.

С. П.: Так уж получилось, что я много работаю с Пермью, неплохо знаю и Екатеринбург, и Казань, и Нижний Тагил, и Ижевск. Ситуация с инженерными переделами, конечно, катастрофическая, но не настолько, насколько все думают. Те же пермские авиационные двигатели на сегодня не хуже американских (а больше ни у кого полного цикла в авиационном двигателестроении вообще нет). Ижорские мощные турбины (миллионники) для ГЭС и АЭС лучше сименсовских. Но проблема не в этом (тем более что, например, своей электроники у нас вообще нет). В «Суперджете» много иностранного, но «своя» аэродинамика крыла, которая, собственно, и делает его «самолетом класса «Боинг-737», но лучше». А теперь ответь, что «своего», то есть американского, в «Дримлайнере» («Боинг-787»)? Он весь собирается, как пазл, из блоков, сделанных по всему миру. Даже концепция не сиэтловская, аэродинамику считали в Можайке.

А скандал с «Боинг-737 Max?» Кто делал его ПО, убившее 300 человек? Индийские программисты на аутсорсе? Или свои недоучки? И что хуже?

Глобальная зависимость от рынков – это и есть глобализация. «Все, что не является вашей специализацией, нужно купить. И это будет быстрее, дешевле и качественнее, чем если делать самостоятельно».

Так что полных технологических пакетов критических технологий ни у кого нет.

И в отношении инженерной автаркии у России дела обстоят хуже, чем у Китая и Кореи, но не хуже, чем у большинства европейских стран. Да, двигатели для сапсанов мы получаем из Германии. Но комплектующие для производства этих двигателей «Сименс» получает (или уже надо написать получал?) из Китая.

Так что проблемы будут у всех. Но есть общий экономический закон, согласно которому от кризиса технологического уклада сильнее всего проигрывают страны, наиболее успешные в данном укладе. А к этой категории Россия никак не относится.

У Станислава Лема в одном из романов (на память «Мир на Земле») кибернетическая военная гонка приводит великие державы к катастрофе – все высокотехнологичное оружие в течение одного дня прекращает существование и мировым гегемоном становится какое-то племя из джунглей, у которого на этот случай нашлись луки со стрелами и несколько ржавых винтовок.

В связи с этим зависимость европейских стран от поставок генетического материала (семян) почти абсолютная. А мы и здесь отстали и все еще пользуемся устарелыми, дающими низкие урожаи, страдающими от вредителей, но зато не стерильными сортами.

М. К.: С чисто технической точки зрения РФ действительно могла бы получить огромные выгоды от гражданской войны в Америке и параллельного ей жестокого экономического глобокризиса. Резко облегчится доступ к самым передовым технологиям и к самым квалифицированным кадрам: все будут искать, где заработать, где получить заказы. Подобный шанс отлично использовал Иосиф Сталин в 30-е годы, когда проводил индустриализацию СССР на фоне страшной депрессии в странах Запада, очень многое получила и администрация Леонида Брежнева после кризиса 1973-го. В то же время Запад окажется парализованным и появляется новый шанс на то, чтобы полностью снять осаду Донбасса и вновь решить вопросы с Украиной и Новороссией, разблокировать Приднестровье. Заодно разрушив режим санкций и подписав отдельные соглашения с Италией, Германией и прочими странами, остро нуждающимися в спасении экономики и торговле с нами.

С. П.: Я бы сейчас ставил не на Германию с Италией, а на «Восточный Бенилюкс» – Вьетнам, Лаос, Филиппины, Индонезию. Очень интересно «поиграть» с тайваньской «картой». Это, конечно, создает неприемлемые риски, но вся суть по-настоящему глобального кризиса в том, что любые действия (и особенно бездействие) приводят к неприемлемым рискам.

М. К.: Но вот если брать чисто субъективные факторы… Для этого в РФ должна проводиться новая индустриализация, причем на условиях именно протекционизма. Однако команда Путина проклинает последний, не ставя задачи индустриализации четко и без обиняков (нам предлагают лишь суррогаты в виде цифровизации, искусственного интеллекта, разрозненных нацпроектов).

С. П.: Разговоров о новой индустриализации нет. Тем не менее кое-где эта индустриализация идет (опять-таки сошлюсь на опыт Урала). И постепенно пробивают себе дорогу новые формы протекционизма. И старые тоже. Сейчас протекционизм, «крашеные деньги» для поддержки критических отраслей и предприятий, многоконтурная модель экономики – все это стало «экспертным консенсусом», из которого выпадают только ЦБ и Минфин.

Но как я уже говорил и писал, с 2018 года ситуация в России «зависла»: ЦБ и Минфин уже не могут реализовывать свои проекты, но еще могут препятствовать реализации проектов индустриализации.

В сущности это тоже гражданская война (в форме «великого стояния на Угре»). Будем ждать.

М. К.: При таком хаосе в начальственных мозгах и эти шансы окажутся упущенными, как профукали их в 2000–2014 годах в пору нефтяного изобилия. Напомним, что тогда провели «олимпиадизацию» и «футболизацию», но никак не промышленное возрождение страны. Отчего наращивание оборонного заказа и милитаризация экономики провалились в пустоту (некому использовать новые технологии в мирном производстве). Вспомним и время, упущенное для развертывания совместных с Белоруссией промышленных проектов.

Кризис бесцельности Кремля крайне дорого обойдется стране в условиях жестокой глобальной трепки.

С. П.: Москва создала лучший в мире закон о стратегическом планировании (172-ФЗ), но так и не научилась стратегировать. Это данность. Центр не умеет ставить цели и еще хуже умеет проводить свои планы в жизнь, находя «единственные ходы» в условиях жесткого противодействия противника.

Но иногда мне кажется (может, это и иллюзия), что российские регионы постепенно учатся стратегировать. А крупные инженерно-промышленные корпорации – они у нас есть, и это не только Росатом и Русгидро – уже научились.

Но, конечно, чтобы страна могла воспользоваться плодами реализации региональных стратегий, чтобы регионы стали двигателем развития, многое в «вертикали власти» придется менять. И это вновь ставит вопрос о скрытой гражданской войне, «великом стоянии».

В конце концов русский культурный код дает власти неограниченные полномочия, но требует от нее успешности. Иначе, как говорил товарищ Сталин, «у меня возникнут трения с моими избирателями».

М. К.: Вся налоговая, финансовая, управленческая и даже внешняя политика РФ нацелена на то, чтобы сохранить статус Российской Федерации как сырьевого придатка Запада и Китая, пускай и неплохо вооруженного.

Наконец, для использования русских шансов в мировой кутерьме необходима верхушка, обладающая стратегическим, опережающим мышлением. Пока Кремль такого не выказал, все время плывя по течению и ограничиваясь ситуационными реакциями, подчиняясь чужой игре.

С. П.: Это правда. Такое явление проявилось в ходе кризиса марта 2020 года, когда был упущен шанс, который сам плыл в руки. Хорошо еще, что со стороны конкурентов и противников мы наблюдаем схожую «игру в поддавки». С Кремля ответственности это, конечно, не снимает.

М. К.: Вы полтора десятка лет назад предлагали создать Стратегическую администрацию при президенте РФ. Вас никто не услышал. Нет у российской «элиты» и закрытой сети из структур, подпирающих государство и способных управлять переменами, активно конструируя будущее. А в способность нынешнего правительства или Совбеза создать план форсированной индустриализации РФ в условиях Великой депрессии-2 и распада прежнего миропорядка лично я глубоко не верю. Знаю уж наш постсоветский бомонд достаточно хорошо.

Потому и предпочитаю готовиться к самому экстремальному варианту: к социально-экономическому краху РФ вослед за Соединенными Штатами, к ожесточенной борьбе за сохранение Российской Федерации как таковой и к окончательному решению вопроса с антирусской «пятой колонной» и прогнившей, слабоумной бюрократией. Такого никому не пожелаешь, но в данном случае ничего не поделаешь. Все наши попытки много лет предупреждать власть о грядущем крушении Второй глобализации и опасности сохранения сырьевой зависимости РФ ни к чему не привели.

С. П.: Полностью согласен. Стратегия всегда считает необходимым брать в расчет наихудший вариант. То есть к такой версии развития событий нужно быть готовыми. «По дороге», делая все, чтобы она все-таки не реализовалась.

Есть еще одна проблема. А это на самом деле худший вариант?

Потому что, на мой взгляд, худший – это фазовая катастрофа и разрушение цивилизации, когда нам даже бороться будет не с кем, потому что Китай, и Штаты, и Европа окажутся в таком же положении: развал, деструкция, разрушение экономических цепочек, уход из жизни людей, способных учить, считать, думать, делать… Смотри Спрэга де Кампа «Да не опустится тьма», ранние «Основания» А. Азимова. Или, если нужна более высокотехнологичная версия, «падение рентрансляторов» у Вернона Винджа, «ужасные события» в «Анафеме» у Нила Стивенсона.

И к этому опять-таки придется быть готовыми…

 

От редакции

Когда регионы строят стратегии, а Москва – нет, это очень плохой признак.

Сделаем из обсуждения и сугубо военный, и оборонно-промышленный вывод. Реальная война в сем веке не будет «правильной», с лавинами танков и наступлениями привычных дивизий. Нет, нас ждет череда иррегулярных конфликтов, где воевать придется отрядами боевиков и силами спецназа. При этом подкрепляя их спутниковой и воздушной разведкой, хирургическими ударами авиации и управляемых ракет, действием высокоточного оружия и операциями разведки. Для таких реальных войн понадобятся и соответствующие арсеналы. Но это отдельная и большая тема.

Опубликовано в выпуске № 36 (849) за 22 сентября 2020 года

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц