Версия для печати

Басра: договор о ненападении

Удманцев Вадим
Уже многие годы безопасную работу российских инженерных предприятий в Ираке помогают обеспечивать российские же частные военные компании (ЧВК). И хотя де-юре сотрудники ЧВК могут заниматься лишь «организацией консультативных действий по вопросам безопасности на территории Ирака», де-факто они ангелы-хранители во плоти для многих гражданских специалистов в пределах этой все еще неспокойной страны. Обычно наши «консультанты по безопасности» предпочитают не афишировать своих фамилий. Таков и Олег А. – бывший старшина Внутренних войск, в свои 33 года успевший повоевать в Чечне, заслужить орден Мужества и уже после увольнения в запас три раза побывать в Ираке. Наиболее длительная командировка состоялась в 2005 году, когда ему вместе с товарищами пришлось обеспечивать безопасность 40 инженеров и техников из России, которые вели восстановительно-ремонтные работы на теплоэлектростанции «Наджиби» под Басрой.
Уже многие годы безопасную работу российских инженерных предприятий в Ираке помогают обеспечивать российские же частные военные компании (ЧВК). И хотя де-юре сотрудники ЧВК могут заниматься лишь «организацией консультативных действий по вопросам безопасности на территории Ирака», де-факто они ангелы-хранители во плоти для многих гражданских специалистов в пределах этой все еще неспокойной страны. Обычно наши «консультанты по безопасности» предпочитают не афишировать своих фамилий. Таков и Олег А. – бывший старшина Внутренних войск, в свои 33 года успевший повоевать в Чечне, заслужить орден Мужества и уже после увольнения в запас три раза побывать в Ираке. Наиболее длительная командировка состоялась в 2005 году, когда ему вместе с товарищами пришлось обеспечивать безопасность 40 инженеров и техников из России, которые вели восстановительно-ремонтные работы на теплоэлектростанции «Наджиби» под Басрой.
{{direct}} —Что собой представляла ваша команда? Людей как-то специально готовили перед отправкой в Ирак?

– Все парни – бывшие офицеры или старший сержантский состав. Все имели боевой опыт, ранее неоднократно выезжали в загранкомандировки. Среди них присутствовали и бывшие десантники, и бойцы спецподразделений ВВ. Изначально желающих попасть в Ирак было очень много, потому что по возвращении оттуда в Россию нашим сотрудникам платили по 5000 долларов за каждый месяц минус налоги. Рабочие с заводов снимались целыми цехами и приходили на консультацию – мол, не хотим больше гайки крутить, все в армии служили. Но отобраны были люди исключительно с опытом локальных конфликтов, многие из них ранее работали в Сербии, в Боснии, в африканских странах. Конечно, и к ним присматривались: сможет ли человек долгое время переносить состояние непрерывной жары и постоянного напряжения, как он на разные ситуации реагирует, бывают ли у него психические срывы? А учитывая, что Ирак – мусульманская страна и все члены команды должны были испытывать очень тяжелые психологические нагрузки, старались набирать непьющих. В общем, 10 процентов людей отобрали от общего числа и из них где-то 2–3 процента попали в командировку. Всех людей в команде я хорошо знал еще по работе в России.

Подготовка перед выездом в Ирак заняла 6 месяцев. Проводились тактические занятия, политзанятия, физическая подготовка, огневая… По тактике основной упор делали на взаимодействие в группе, противодействие засадам и охрану стационарных объектов. Специалисты-востоковеды проводили у нас семинары по специфике Востока и преподавали нам разговорный арабский язык в узком контексте. Перед поездкой жизнь каждого члена группы была застрахована на 10 000 долларов – в случае летальных исходов деньги перечислялись бы кому-то из родственников. (Кстати говоря, сейчас нам увеличили страховку до 50 000 долларов.)

У арабов нет такого — ногой махнуть или рукой ударить. У них сразу — пошел и застрелил. По-другому не бывает

Командировка началась в январе 2005 года. Сначала нас было только трое: надо было подготовить базу на территории «Наджиби» (ТЭС находится в одноименном поселке – пригороде Басры), провести рекогносцировку местности, наладить взаимоотношения с населением и полицейскими из энергетической полиции, которые охраняли электростанцию. В Ирак добирались через ОАЭ: из Москвы прилетели в Дубай, затем – на самолете до Кувейта, а уже оттуда на машинах – до границы с Ираком, где нас встретили коллеги по фирме и сотрудники иракской энергетической полиции. Прямо на границе нам выдали «одноразовое» оружие – китайские автоматы – на время маршрута до Басры. Затем в течение месяца на базу прибыли остальные наши ребята – 9 человек. Впоследствии людей в Ирак направляли посменно, примерно по 10 человек – контракт обычно длился 4 месяца. Правда, лично мне пришлось там подзадержаться примерно на год, так как на объекте всегда должен был находиться наш человек, хорошо знакомый с местными условиями.

—Где ваша организация приобретала в Ираке оружие?

– Оружие мы покупали на рынке после того, как получили разрешение на оружие от временного правительства. У всех были одногодичные абонементы на оружие – без них независимо от доподготовки невозможно добиться статуса инспектора или советника по безопасности. Получить эти абонементы было непросто, поскольку дополнительно требовалось согласовывать этот вопрос с американцами: как представители основного экспедиционного корпуса в Ираке они ставили свои разрешения на наших визах. Вопрос решали через посольских ребят, посол Владимир Амов помог нам реально. Наша российская разрешительная система будет удивлена, но мы там «пробили» и пулеметы, и «подствольники». Всего мы приобрели чуть более 12 «стволов» калибра 7,62 мм – в основном автоматы Калашникова чешского производства. Конечно, на них воронение стиралось быстро, но у энергетической полиции оружие было в основном китайского производства, то есть еще худшего качества. Патроны к нему шли тоже китайские, без стальных сердечников – автоматы стреляли плевками, с перенакалом стволов. Мы же носили на себе все самое качественное, что можно было приобрести на иракском рынке, поэтому полицейские всегда уважительно смотрели на наше оружие и амуницию. Если кто-то из арабов имел при себе АК-47 советского производства, он всегда первым делом показывал нам свой автомат. Его чувство гордости нам было понятно – даже старый «калашников», бесспорно, надежнее чешского или китайского образцов, поэтому русские автоматы в Ираке очень трудно достать и стоят они дорого.

—В чем состояло разграничение функций полицейских и российских консультантов по безопасности?

– Полицейские охраняли периметр всего объекта, а мы уже организовывали оперативную службу внутри: проложили маршруты по базе, нарисовали схемы перемещений работников-россиян, чтобы они в случае обстрела не попадали на линию огня. Постоянно рассматривали с нашими подопечными разные варианты чрезвычайных ситуаций, следили, чтобы они ни в коем случае самовольно не покидали пределы объекта. А им и выпить хотелось, и рыбу половить. Или уйти погулять в удаленный угол электростанции, никого не поставив об этом в известность (площадь объекта – около 4 гектаров, и везде навален металл) – случиться могло все что угодно. Конечно, людей можно было понять, ведь их контракт длился почти год, но ради их же безопасности нам приходилось бороться со многими их желаниями. Изначально согласно договору мы должны были заниматься исключительно охраной техперсонала в стационарных условиях, но впоследствии нам все же пришлось по специфике нашей работы и по делам, связанным с ремонтом электростанции, ездить в Басру и соседние населенные пункты. И каждый раз мы очень тщательно разрабатывали такие маршруты, грамотно организовывали сопровождение. В итоге и мы, и наши подопечные остались живы и благополучно вернулись на Родину.

—Какие меры безопасности вы предпринимали?

– Периметр вокруг помещений-казарм, где проживали соотечественники, мы попытались по возможности укрепить мешками с песком, окна защитили металлической сеткой, чтобы внутрь никто не бросил гранату. Правда, при организации фортификационных действий мы допустили просчет – использовали полиэтиленовые мешки, а они от жары со временем полопались, песок из них начал просыпаться. Пришлось эти мешки цементировать – вышли лишние трудозатраты, было тяжеловато.

На себе кроме оружия приходилось таскать разгрузки с боекомплектом, бронежилеты 4-й степени защиты, которые мы с собой привезли из России, каски. На разгрузках, бронежилетах и майках была надпись «Россия» на английском и арабском языках. Плохо было лишь то, что половина арабов читать не умеют даже по-арабски. Поэтому, проезжая через особо «недружелюбные» городские кварталы или сопровождая наших рабочих на рынке в поисках швеллеров или электродов, мы громко ругались матом, чтобы не приняли за американцев. Ведь стоило какому-нибудь местному имаму, не разобравшись, указать на нас как на врагов, и толпа смяла бы нас в момент. А русский мат там все знают.

В составе нашего подразделения, кстати, были врач и повар – здоровье техперсонала и пищеблок мы тоже строго курировали. Араб-экспедитор по заявке через переводчика привозил необходимые продукты, и наш доктор каждый раз проверял их на наличие радиации и отравляющих веществ. И врач, и повар чередовали эти обязанности со службой в караулах. По политическим мотивам мы оказывали медпомощь и арабам: работникам электростанции и полицейским. Не каждый из них мог позволить себе дорогостоящее качественное медобслуживание в Басре, наш доктор был для них просто находкой: к нему обращались с зубной болью, порезами, ушибами и ожогами. (А вообще-то его специализация – врач-нейрохирург, в России он сделал 600 операций на мозге.) Попытки отравить нас все же периодически предпринимались, но в такие дни арабы, с которыми мы поддерживали хорошие отношения и даже дружили, тихо нас предостерегали, откуда воду лучше не пить.

Помимо физической охраны мы обеспечивали видеонаблюдение за объектом с нашего пункта управления, поскольку в нашей команде был электронщик – специалист по связи. Благодаря ему у нас была налажена спутниковая и интернет-связь напрямую со штабом нашей организации в России, с руководством инженерной компании, с местными силовыми структурами. Имелись и переносные радиостанции небольшого диапазона для обмена информацией на базе между собой.

Фото: Сергей Епишкин

В 2005 году в Басре и окрестностях – зоне ответственности британцев – периодически и повсеместно происходили теракты и диверсии. Нас это не коснулось, хотя были случаи, когда мы присутствовали в одной части рынка, а в другой в этот момент происходил подрыв. Нельзя сказать, что нам просто везло – чтобы избежать утечки, мы правильно планировали маршруты, периодически их меняли, никогда не возвращались той же дорогой, которой выезжали. Старались сообщать полицейским «размытое» время выезда, в последний момент сообщали им направление движения. Старались чаще менять транспорт, который мы нанимали у местного населения. Зашторивали окна автомобилей, навешивали на них листы железа и бронежилеты. О том, что в машинах едут российские специалисты, заранее никто из арабов не знал.

—Как чешские автоматы зарекомендовали себя по сравнению с оружием, с которым вы воевали в России?

– Часто не получалось пострелять, но стрельбы у нас проводились – писали заявки и семь раз ездили с этой целью за город. Мне повезло, что так и не пришлось идти с ним в бой. Тем более что по действующему в Ираке меморандуму я мог применить оружие лишь тогда, когда существовала угроза моей жизни и только после выполнения следующих действий: во-первых, сказав, что я охранник, во-вторых, предупредив, что могу применить оружие, и в-третьих, продемонстрировав это оружие. Мы даже заучивали на арабском языке эти фразы: «стой», «покажи руки», «предъяви документы». Если все делать по закону, нетрудно представить финал этого поединка. Но даже если бы мы имели возможность открыть огонь первыми, то в конечном итоге вряд ли отбились бы, потому что оппозиция никогда не нападает по два-три человека. В таких случаях они нападают по 200–300, а иногда и до 1500 человек. Поэтому приходилось договариваться со всеми – не только с официальными местными властями, но и с потенциальным врагом. Когда хочется нормально водить колонны, лучше договариваться со всеми сторонами.

Нам повезло, что еще до командировки у нас была возможность связаться в России с родственниками тех влиятельных лиц из оппозиции, которые контролируют территорию в районе Басры. И договорились: 185 полицейских-шиитов из энергетической полиции встали по периметру электростанции, ежемесячно получая зарплату от 200 до 400 долларов. Они держались за свою работу, потому что по меркам Ирака это очень большие деньги (местные жители получают в среднем по 20 долларов). Кроме того, мы рассчитывали, что шейхи из оппозиции не станут атаковать объект, который охраняется их родственниками. То есть всем сторонам в Ираке было невыгодно, чтобы этот объект перестал существовать. Небольшой минометный обстрел территории электростанции произошел только после отъезда нашей группы вместе с нашими подопечными – гражданскими специалистами из Ирака, когда там заступило другое наше подразделение, занимавшееся конвоированием колонн. Ребятам тогда повезло – были только раненые. А мы в течение всего 2005 года жили в Наджиби достаточно мирно, нас и нашу базу не обстреливали. Определенные руководители, которые уже в самом Ираке встречались с оппозицией, так и сказали: два-три нападения – и мы снимаемся и уезжаем…

—Сколько таких встреч было с оппозицией в районе Басры и как они проходили?

– При мне таких встреч было две – в начале 2005 года. Мы хотели заручиться их поддержкой, быть уверенными, что в нашу сторону не полетит никакой снаряд. К таким поездкам заранее готовились – к нам приезжало усиление из России из пяти человек, получалась смешанная группа, которая сопровождала наших руководителей-переговорщиков. Как-то в течение суток сразу были назначены две встречи: днем – с легитимным мэром Басры, а в вечернее время, когда уже смеркалось, – с теневыми «королями» этого города.

—Разве поездки в столь позднее время не вызывали вопроса на блокпостах: куда это русские поехали?

– Там было свободное передвижение. На этой территории, якобы контролируемой англичанами, у англичан блокпостов не было. На блокпостах в основном стояли исключительно сотрудники местных силовых структур, а так как мы везде ездили под охраной энергетической полиции, нас везде пропускали без проблем. Переговоры проходили в загородном коттедже, который был окружен несколькими постами и сторожевыми вышками с пулеметами. (Можно сказать, что оппозиция в Ираке частично даже «в законе», потому что каждая семья по разрешению английских и иракских властей может иметь для обороны от бандитов автомат Калашникова, а сколько друзей с оружием ты пригласил к себе в гости, никого особо не волнует.) Полицейские-иракцы на двух машинах остались нас дожидаться на первом нелегальном посту, к дому подъехала только машина с русской делегацией. Один наш специалист по безопасности уходил в комнату переговоров вместе с нашими руководителями, а мы оставались с рядовыми бойцами на своих позициях во дворе – пили чай с арабами-охранниками, ждали окончания переговоров. Какое-то внутреннее напряжение, конечно же, чувствовалось постоянно – все же вокруг незнакомые люди с оружием, которые клацали предохранителями: по периметру и внутри дом охраняли около тридцати человек. Нас во дворе было пятеро, их – восемь. Но в целом атмосфера была достаточно доброжелательной. Они вообще к русским относятся хорошо.

—А как складывались отношения с арабами внутри объекта?

– Конечно, перед нами изначально была поставлена задача наладить нормальные связи с местным населением, установить отношения взаимовыручки с энергетической полицией. Эту задачу мы выполнили. Когда нам требовалась поддержка полицейских, они всегда оказывали нам нужную помощь. Постепенно мы все усвоили ключевые фразы на арабском – их нам подсказывали переводчики-арабы, работавшие с нами почти всю командировку. (Переводчики-россияне только на начальном этапе помогли нам нанять кое-какой обслуживающий персонал из местных жителей, а затем работали с нашими ремонтниками-энергетиками.) Сначала у нас на базе были три таких переводчика. Один из них – пятидесятилетний мусульманин-суннит, который когда-то учился в СССР и был подполковником войск ПВО, хвалился, что в первую войну при обороне Багдада сбил американский самолет. Двое остальных переводчиков были по образованию инженеры, а по религии – мусульмане-шииты. Они не любили американцев и англичан, но Саддама Хусейна и суннитов тоже недолюбливали, так что бывшему офицеру в конце концов пришлось уехать от нас.

Полицейские-шииты в массе своей были люди без какого-либо образования, хотя в большинстве своем разговаривали на английском языке. Мы всегда старались в разговорах с ними быть очень аккуратными и не допускать со своей стороны никаких комментариев по поводу их семей, религии и политики, чтобы не попасть в неловкое положение. У нас был случай – один боец, бывший десантник, в силу своей молодости предложил арабу из нашей же охраны побоксировать – удаль у него взыграла. Моментально произошел переполох, и к нам заявились около пятнадцати вооруженных и абсолютно разъяренных полицейских-арабов. У них ударить человека по лицу – страшное оскорбление. У арабов нет такого – ногой махнуть или рукой ударить. У них сразу – пошел и застрелил. По-другому не бывает. Поэтому пришлось этого товарища от них прятать, выходить с иракцами разговаривать, пить с ними чай. Хотя по специфике своей работы эти люди должны были нас охранять. В конце концов мы все-таки при помощи переводчиков успокоили их, объяснив, что здоровый молодой человек просто предложил устроить спортивное соревнование. Однако потом мы этого парня долго еще старались ставить в ту смену, когда на объекте не присутствовали молодые арабы – участники того инцидента.

—А как складывались отношения с оккупантами?

– Басра считалась английской зоной ответственности, поэтому американцев там не было. А англичане ездили строго по своему маршруту, за пределы своей базы особо старались не высовываться. База у них была закрыта со всех сторон земляной насыпью, и жили англичане закрыто – не только арабов, но даже нас к себе не пустили ни разу. А к нам на базу как-то приезжал какой-то их офицер, но не старше командира взвода. Познакомились, обменялись телефонами, а потом британец поднялся на находившуюся здесь же господствующую высоту – посмотреть, видим ли мы оттуда их базу и простреливается ли она. А когда у одного из наших подопечных-«технарей» случился приступ гнойного аппендицита, как сразу определил наш доктор, мы повезли его сначала в английский госпиталь, но англичане в помощи нам вежливо отказали. Арабские врачи несколько раз ставили неверный диагноз – мы прокатились по трем больницам Басры. Это была дешевая медицина – они даже неправильно его осматривали. Наконец доверились опытному пожилому врачу, который согласился, что это гнойный аппендицит и прооперировал нашего пациента. Как выяснилось, вовремя: больному оставалось жить считаные часы. Наш врач присутствовал при этом, но ему оперировать не дали. Потом три дня трое наших сотрудников охраняли эту больницу: один все время находился в палате рядом с выздоравливающим, двое других фактически блокировали коридор у палаты. Арабы согласились с этими мерами безопасности, потому что прекрасно понимали наши опасения и относились к нам хорошо.

—Вы встречали в Ираке русских, работающих на иностранные частные военные компании?

– Встречали – в «Блэк Вотере», «Релизе» работают немало русских ребят. На первый взгляд там выгоднее работать – зарплата от 7000 до 18 000 долларов. Но там людей и «кидают» очень жестко. Могут деньги просто не выплатить – например, дают сопровождать «нулевой» караван, который подставляют под фугасы или под обстрел, а ребят потом «паркуют» и отправляют на родину – есть такой беспредел. Если мы вопросы безопасности конвоев обсуждаем и с полицией, и с посольством, и с оппозицией договариваемся о ненападении, то иностранцам наших ребят ничуть не жалко.

Беседовал Вадим Удманцев

Опубликовано в выпуске № 43 (309) за 4 ноября 2009 года

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц
Loading...