Версия для печати

Предыстория второй мировой войны: мифы и реальность

Ходаков Игорь
С начала Второй мировой войны прошло уже семьдесят лет, а политические диспуты вокруг нее не утихают. Каковы же действительные причины, приведшие к развязыванию самой страшной в истории человечества трагедии? Статья генерал-полковника Л. Ивашова «Геополитическая предыстория Второй мировой войны» содержит в себе рассуждения автора на эту тему.
С начала Второй мировой войны прошло уже семьдесят лет, а политические диспуты вокруг нее не утихают. Каковы же действительные причины, приведшие к развязыванию самой страшной в истории человечества трагедии? Статья генерал-полковника Л. Ивашова «Геополитическая предыстория Второй мировой войны» содержит в себе рассуждения автора на эту тему.
{{direct}}

Материал носит актуальный характер в свете активизировавшихся на Западе попыток ревизии итогов этой войны. Так, Леонид Иванович обращает внимание читателей на концепцию «равной ответственности», которая, по его словам, «воплотилась в ставшую широко известной, но от этого не менее позорной резолюцию ПАСЕ от 3 июля с. г. и публичное сомнение евроатлантистов, имеет ли Россия право на собственный голос на мировой арене, если она, мол, сама появилась незаконно, в результате пересмотра итогов Второй мировой войны» (здесь и далее цитаты из статьи Л. Ивашова).

Генерал подверг резкой критике популярную в европейских научных и политических кругах концепцию «двух тоталитаризмов», суть которой заключается в следующем: «уничтожение режимом Гитлера евреев было не чем иным, как реакцией на уничтожение дворянского и крестьянского сословий в России. Германский национал-социализм, оказывается, это «зеркальное отражение русской революции», уничтожение Гитлером целых народов – реакция на ликвидацию классов в СССР, Аушвиц и Освенцим – реакция на ГУЛАГ».

Подобные взгляды вызывают возмущение Леонида Ивановича и, думается, не только его. Главная же критика генерала направлена в адрес Англии и Франции, способствовавших, по его мнению, развязыванию Второй мировой войны. При этом Л. Ивашов акцентирует внимание читателей на миролюбивом характере советской внешней политики, направленной исключительно на предотвращение войны. Так ли это было на самом деле?

По словам генерала, «Россия формировалась и как пространство, и как государство на основе стратегии безопасности и обороны. Движение к естественным географическим рубежам безопасности, собирание народов для противостояния могущественным и агрессивным врагам являлось ее линией жизни. Ни чужих земель, ни чужих богатств ей не требовалось».

Подобного рода рассуждения представляют собой типичный пример социальной памяти, определяемый английским историком Д. Тошем как «ностальгия» с присущей ей идеализацией прошлого.

Ограниченные рамки статьи не позволяют детально рассмотреть основные направления геополитического развития России за весь исторический период ее существования, но в этом и нет необходимости, ибо критика некоторых взглядов Л. Ивашова уже была представлена на страницах «ВПК» (см.: «Военная геополитика России»).

Англичане были заинтересованы в сильной державе на востоке, способной противостоять Германии

Вкратце отметим, что в период продвижения к «естественным географическим рубежам» мы силой оружия сломили сопротивление коряков, воевали с чукчами. Завоевание Прибалтики, Причерноморья и Средней Азии обусловливалось геополитической необходимостью, действительно являлось движением к естественным рубежам безопасности, но при этом было частью имперской политики, направленной на захват чужих земель.

Включение в состав Российской державы исконно польских территорий стало результатом многовекового противостояния двух государств, но и это опровергает тезис Л. Ивашова о незаинтересованности России в чужих землях и богатствах. Напомним, что два польских восстания – 1830–1831 и 1863 годов – были подавлены. В данном случае мы отнюдь не собираемся идеализировать Польшу, почти сразу после обретения независимости в 1918 году приступившую к завоевательной политике на востоке, наша полемика с тезисом генерала об исконном миролюбии России.

В свое время на данную тему очень точно высказался писатель и публицист М. Веллер, отметивший, что миролюбивый народ – это тот народ, которому в войне ничего не светит. А историк и писатель А. Валентинов в одном из своих произведений, процитировав слова известной песни «Летят перелетные птицы»: «Не нужен нам берег турецкий и Африка нам не нужна», остроумно заметил, что в год ее появления СССР предъявил территориальные претензии к Турции и потребовал в ООН мандат на управление Эфиопией.

«Очевидно, что сутью геополитической стратегии западного («цивилизованного») сообщества всегда была экспансия агрессии по основным направлениям восток – юг. Девиз «Дранг нах остен!» – это не инновация Гитлера, он родился гораздо раньше, по крайней мере в эпоху Карла Великого (VIII в.) как способ выживания и процветания западного ареала, обогащения его элиты. Поиски сказочной страны (Индии) на востоке, а потом и ее колонизация, покорение и истребление восточных племен и народов во имя обогащения – это тоже вечный «Дранг нах остен!». Даже Америку открыли, двигаясь на восток».

Подобный тезис применим по отношению ко всем цивилизациям, достаточно поближе ознакомиться с их историей. Вспомним экспансию объединенных монголами азиатских народов на запад; завоевание ацтеками и инками соседних племен, походы армий империи Тан в Индокитай и Среднюю Азию.

Способ выживания и процветания любого ареала и обогащения его элиты строится на завоевательной политике способных проводить ее государств.

Далее Леонид Иванович пишет: «Родившиеся в конце XIX – начале XX столетия западные геополитические концепции и теории логично ориентированы на завоевание восточных пространств».

Эти концепции в указанный период были на Западе сформулированы, родились же они значительно раньше и не в Европе, а с возникновением первых государств, став основной доминантой поведения их элит.

Фото: ИТАР-ТАСС

«В то же время в евротреугольнике Британия – Франция – Германия всегда (по крайней мере в течение последних двух столетий) присутствовала стратегическая интрига: кого спровоцировать на войну против России. Лучше всех эта игра удавалась Лондону. В нашествии Наполеона, нападении Японии на российский Дальний Восток в 1904 году да и в организации похода Гитлера на восток отчетливо прослеживается британский след».

Данное утверждение представляет собой попытку выдать желаемое за действительное.

Во-первых, геополитические интересы Британии никак не совпадали с замыслами Наполеона, стремившегося сокрушить Россию – крупнейшего торгового партнера Англии. Во-вторых, столкновение России и Японии на Дальнем Востоке напрямую не было связано с политикой Британии. Обе страны имели свои стратегические цели в данном регионе, и если Англия политически поддержала Страну восходящего солнца, то это еще не дает оснований для утверждения, будто Лондон способствовал агрессии Японии против России.

Кроме того, действия Токио в Азиатском регионе отнюдь не соответствовали геополитическим интересам Англии.

В-третьих, поход Гитлера на восток никак не был спровоцирован Англией. Известно, что Черчилль предупреждал Сталина о предстоящей агрессии со стороны Германии, прекрасно понимая, что в случае поражения СССР Британия окажется один на один с мощнейшим в мире военно-политическим блоком Японии и Германии.

Надо сказать, что рассуждения о внешнеполитических действиях Лондона должны основываться на главном тезисе английской дипломатии: «У Британии нет постоянных друзей, у нее есть постоянные интересы». Собственно, на этом трезвом фундаменте, а не на ненависти к России и строится английская внешняя политика.

Да, англичане стремились не допустить проникновения Российской империи в Среднюю Азию, откуда рукой подать до жемчужины британской короны – Индии, но те же англичане активно и успешно боролись с французами в Северной Америке. Словом, нет оснований упрекать британского льва в излишней агрессивности по отношению к России, тем более что англичане были заинтересованы в сильной державе на востоке, способной противостоять Германии.

Теперь что касается вопроса о виновниках развязывания Второй мировой войны. Л. Ивашов говорит: «В Европе к 1939 году европолитику определяли три государства – Великобритания, Германия, Франция. Они враждовали между собой, но в то же время их внешняя политика была устремлена на восток и их отношение к России было однозначным: это противник и вожделенный объект агрессивных устремлений».

На каком основании Леонид Иванович включает Францию в число государств, видевших в нас объект для своих агрессивных устремлений, неясно. И дело здесь не в англо-французских планах авиаударов по нефтяным скважинам в Баку – это еще не полномасштабная война. Как можно серьезно говорить об агрессивных устремлениях Франции, когда она не нашла в себе силы защитить даже собственную независимость, объявив Париж открытым городом.

Что касается Англии, то возвращаясь к ее геополитической доктрине, приведем слова Д. Фуллера. Этот исследователь писал в своем труде «Вторая мировая война 1939–1945 гг.»: «Британия стремилась... разделять путем соперничества великие континентальные державы и сохранять равновесие между ними... Врагом становилось не самое плохое государство, а то, которое... обычно было сильнейшим из числа континентальных держав... Поэтому целью войны было такое ослабление сильнейшего государства, чтобы можно было восстановить равновесие сил».

Подобные рассуждения отнюдь не проникнуты ненавистью к России и никак не выражают британских устремлений на восток. Еще раз повторим: накануне Второй мировой войны Англия боялась Германию и, с одной стороны, была заинтересована в союзе со Сталиным, с другой – испытывала опасения перед мощнейшей индустриальной державой, каковой к тому времени уже являлся СССР.

Теперь несколько слов в отношении Мюнхенского сговора. Действительно, боявшиеся растущей военной мощи Германии Англия и Франция стремились не допустить новой мировой войны или по крайней мере направить агрессию Гитлера на восток. Это было нечестно по отношению к Чехословакии и, разумеется, СССР.

Однако понятия морали и справедливости при пересечении геополитических интересов различных держав неуместны. Англия и Франция вели с Германией свою игру, Советский Союз – свою. И, надо признать, мы действовали в данном случае более успешно.

Подписывая договор о ненападении с Германией, Сталин отнюдь не заботился об облегчении положения украинцев и белорусов, а стремился отодвинуть западную границу СССР, что геополитически было оправданно и разумно, а вторжение Красной армии в Польшу продиктовано госинтересами СССР.

Но вернемся к событиям вокруг Чехословакии. Л. Ивашов пишет: «Со своей стороны СССР готов был в полном объеме выполнить советско-чехословацкий договор о взаимопомощи от 16 мая 1935 года, о чем 19 сентября 1938 года советское правительство уведомило правительство Чехословакии. Этому воспрепятствовало лишь уклонение от исполнения своих обязательств Франции, ибо договор гласил, что его участники придут на помощь друг другу только в случае, если Франция окажет помощь государству, ставшему жертвой агрессии».

Попытаемся понять логику Франции, отказавшейся помочь Чехословакии совместно с СССР. Во-первых, Леонид Иванович справедливо указывает на стремление французов направить агрессию Гитлера против СССР, а самим остаться в стороне. Стратегически это было оправданно. Еще раз отметим: бессмысленно искать этические мотивы в сфере внешней политики ведущих мировых держав, ибо каждый отстаивает только свои интересы. Во-вторых, зададимся вопросом: если бы советские войска вошли в Чехословакию и Гитлер был бы вынужден отказаться от своих агрессивных замыслов, то после стабилизации ситуации в этом регионе Сталин вывел бы наши дивизии из страны? Опыт послевоенных шагов СССР в Восточной Европе не дает нам права верить в миролюбие советского правительства. Да и деятельность в предвоенные годы контролируемого Москвой Коминтерна была направлена на дестабилизацию ситуации в странах Запада.

Любопытно, что Леонид Иванович осуждает Гитлера за аннексию населенных этническими немцами Судет, но оправдывает захват Красной армией территории Польши, населенной украинцами и белорусами.

Л. Ивашов упрекает чехов за исправное производство танков на своих заводах и недоволен их возмущением по поводу оккупации страны советскими войсками в 1968 году. Его позиция понятна и оправданна, ибо под гусеницами чешских боевых машин гибли наши солдаты. Однако в своей статье генерал дает геополитический анализ событий, поэтому его взгляд должен быть лишен национального субъективизма. Да, чехи предпочли спокойную жизнь сопротивлению. Нужно помнить, что на их земле не было Освенцима и Хатыни, поэтому чехи довольно спокойно относились к оккупантам. С немцами они вообще долгое время жили бок о бок в Австро-Венгерской империи и считали их в ментальном плане гораздо ближе к себе, нежели русских, действительно оккупировавших Чехословакию в 1968 году.

При этом действия советских войск с точки зрения геополитических интересов нашей страны были разумны, но от этого они не перестают быть именно оккупацией.

Леонид Иванович упрекает британского премьера Чемберлена за его антисоветскую политику. Однако нельзя понять смысл происходивших в прошлом событий, оценивая их с позиций сегодняшнего дня. Перенесемся мысленно в 1938 год. В Англии еще свежи воспоминания о походе войск Тухачевского в Польшу в 1920-м, целью которого было принести коммунистические ценности в Европу. Да и популярность СССР в определенных общественных западных кругах нельзя сбрасывать со счетов, кроме того, Сталин в считаные годы превратил Советский Союз в ведущую индустриальную державу, располагавшую мощной армией, оснащенной современной техникой.

В этой связи деятельность британского премьера была оправданна с точки зрения геополитических интересов английской короны и соответствовала приведенным выше принципам внешней политики Лондона.

Далее читаем: «Английская разведка не могла не знать о плане «Вайс». Будучи гарантом независимости Польши, в случае нападения на нее Гитлера Британия должна была вступить в войну с Германией (что и сделала 3 сентября 1939 года). Можно предположить, что английское правительство сознательно отдавало Гитлеру польскую территорию для последующего нападения на СССР, а само надеялось отсидеться в состоянии не фактической, а юридической, получившей позднее определение «странной», войны».

Леонид Иванович оценивает события с высоты XXI века. Да, британцы были осведомлены о готовящемся немецком вторжении в Польшу. Но можно ли упрекнуть их в сознательном, как пишет уважаемый автор, отдании польской территории Гитлеру.

Ныне при рассмотрении германо-польской войны 1939 года принято видеть причины побед Гитлера над восточным соседом в техническом превосходстве вермахта и слабости польской армии. Но так ли это было на самом деле? Польские кавбригады располагали неплохим противотанковым оружием, а фашистские танки были в то время не очень высокого качества: известны случаи, когда немецкие танкисты пересаживались на польские боевые машины, побросав собственные. ВВС Речи Посполитой имели на вооружении современные бомбардировщики PZL-37 «Лось».

Инспектор британской армии генерал Айронсайд, посетивший Польшу незадолго до германского вторжения, высоко оценил боевую мощь ее вооруженных сил. Английский министр иностранных дел лорд Галифакс считал польскую армию сильнее советской. Людские ресурсы Польши были также весьма значительны, а реки Нарев и Висла вполне могли стать надежными рубежами обороны. Однако Польша не сумела оказать эффективного сопротивления агрессору. Почему? По той же самой причине, по которой в течение месяца были разгромлены считавшиеся лучшими в Европе французские войска, а летом-осенью 1941-го Красная армия пережила ряд катастроф и лишилась огромных территорий.

Секрет превосходства вермахта над противниками кроется в умелом применении им танковых корпусов и авиации. Иными словами, немцы выигрывали у своих противников не столько технически, сколько на уровне военного мышления, но это стало очевидным только после начала боевых действий.

Теперь по поводу договора о ненападении между СССР и Германией 23 августа 1939 года, о необходимости заключения которого Леонид Иванович пишет: «СССР пошел на подписание договора лишь после отказа делегаций Англии и Франции заключить с Советским Союзом соглашение о совместном противодействии гитлеровским устремлениям. В этой ситуации Кремль не без оснований опасался, что Лондон и Париж, имея военные соглашения с Берлином, могут пойти на вариант сговора, аналогичный Мюнхену, но уже в отношении СССР».

Следуя логике автора, мы подписали пакт с Гитлером только после того, как Англия и Франция отказались заключить аналогичный договор с СССР. Заметим, что западные делегации не имели на это полномочий. Пакт Молотова – Риббентропа отвечал интересам Советского Союза. Правда, автор не уделил должного внимания секретному протоколу этого документа, предусматривающему раздел Польши, которая стала разменной монетой в большой политике ведущих европейских держав.

Читаем далее: «…в сложившихся условиях неизбежности большой войны СССР был вынужден принять меры для создания пограничного предполья и отодвинуть границы на Запад».

Вот за счет польских земель мы и решили отодвинуть свои границы. Интересно, как повел бы себя советский лидер в случае, если бы армии Рыдз-Смиглы сумели остановить вермахт и война приняла позиционный характер. Решился бы тогда Сталин ударить в тыл польским войскам? Любопытны рассуждения уважаемого автора, упрекающего Англию и Францию в нежелании заключать союз против Гитлера и в то же время справедливо рассуждающего о необходимости перемещения нашей западной границы. Где логика? Можно подумать, что в случае союза СССР с западными демократиями мы не стали бы продвигать границу на запад. Может быть, и так, однако послевоенная политика Сталина в Восточной Европе заставляет осторожно относиться к подобного рода предположениям.

Что касается размышлений Л. Ивашова по поводу попыток западных историков пересмотреть итоги Второй мировой войны и концепции «двух тоталитаризмов», то здесь нет оснований для полемики. Правда, смущает стремление автора не акцентировать внимание на преступлениях сталинского режима и свалить всю вину за развязывание войны на Запад.

Такая трактовка событий упрощает сложнейшую драматургию политических взаимоотношений между ведущими европейским странами накануне Второй мировой войны.

Главная же причина, заставившая нас выступить с критикой ряда утверждений Леонида Ивановича Ивашова, заключается, повторим, в его излишне субъективном видении геополитического развития как России, так и СССР. Фундаментом подобных взглядов является представление о Западе, веками мечтающем завоевать нашу страну, и миролюбивой России, столетиями проводившей исключительно оборонительную политику.

Еще раз напомним: геополитические устремления сильнейших мировых держав, к каковым относится и Россия, редко бывают основаны на нравственном фундаменте, но подчинены прагматическим решениям правящих элит. Такова горькая правда истории, отрицать которую бессмысленно.

В данном случае предвидим возражение: «Скажите, какими соображениями руководствовались советские солдаты, отдававшие свои жизни за освобождение Европы от фашизма?». Ответим: солдаты – никакими, но геополитические планы Сталина были вполне прагматичны, что и продемонстрировало послевоенное устройство Европы.

Игорь Ходаков,
кандидат исторических наук

Опубликовано в выпуске № 37 (303) за 23 сентября 2009 года

Loading...
Загрузка...
Аватар пользователя Ширяев Александр
Ширяев Александр
02 января 2015
Автору статью видимо британцы заплатили раз так историю трактует.
Аватар пользователя Ширяев Александр
Ширяев Александр
02 января 2015
Автору статью видимо британцы заплатили раз так историю трактует.

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц