Версия для печати

Советско-финское противостояние: к правде через мифы

Ходаков Игорь
Семьдесят лет назад, 30 ноября 1939 года прогремели первые залпы советско-финской — «Зимней» войны, ставшей непопулярной не только в народе, но и в обществе в целом, да и исследователи не проявляли к ней широкого интереса. Это неудивительно, ибо события советско-финского противостояния отошли на второй план перед исторической значимостью, последствиями и масштабами Великой Отечественной.
Семьдесят лет назад, 30 ноября 1939 года прогремели первые залпы советско-финской — «Зимней» войны, ставшей непопулярной не только в народе, но и в обществе в целом, да и исследователи не проявляли к ней широкого интереса. Это неудивительно, ибо события советско-финского противостояния отошли на второй план перед исторической значимостью, последствиями и масштабами Великой Отечественной.
{{direct}}

Однако такое невнимание к «Зимней» войне не выглядит справедливым по двум причинам. Во-первых, победа Красной армии над финнами имела огромное геополитическое значение: мы отодвинули границу от Ленинграда, что позволило спасти город от оккупации в 1941 году.

Для сравнения: расстояние от Северной столицы до финской границы на Карельском перешейке в 1939 году составляло всего 32 км, а от Минска до Белостока – порядка 360 км. Последний в 1941 году входил в состав СССР. Белорусскую столицу немцы взяли на шестой день войны…

Без сомнения, мы потеряли бы Ленинград, если бы вовремя не отодвинули границу на запад. Это не домыслы: возглавлявший до 5 сентября 1941 года Северо-Западное направление маршал Ворошилов был военным дилетантом, и вскоре Сталин отстранил его от планирования и руководства боевыми операциями. Командовавший Северо-Западным фронтом генерал Кузнецов также не сумел эффективно руководить войсками в условиях современной войны и через некоторое время был понижен до командарма и даже начштаба армии.

Однако и сменивший в июле 1941 года Кузнецова генерал Собенников оказался не на высоте – и его понизили до командарма, позже арестовали, но потом помиловали. Собенников продолжил войну полковником и замом командарма, правда, звание генерала ему вернули, но командовать армией так и не доверили.

В конечном счете ситуация на берегах Невы стабилизировалась только с назначением в сентябре 1941 года командующим Ленинградским фронтом Жукова – тогда еще генерала. И если бы этого не произошло, то потеря Северной столицы могла не только привести к фактическому разгрому Ленинградского и Северо-Западного фронтов, но и крайне отрицательно сказаться как на моральном духе войск, так и на политическом положении в стране. Вспомним весьма болезненную реакцию Сталина на перспективы сдачи Киева, а тут – «колыбель революции».

Кроме того, взяв Ленинград, немцы получили бы возможность уже летом 1941 года перебросить оттуда 4-ю танковую группу Гепнера на московское направление, что, несомненно, ухудшило бы и без того тяжелую оперативную обстановку на Западном фронте. Таким образом, «Зимняя» война была совершенно оправданна с точки зрения геополитических интересов СССР, а красноармейцы, павшие в карельских лесах и под Выборгом, ценой своей жизни спасли Ленинград летом–осенью 1941 года. Вечная им память.

Мы потеряли бы Ленинград, если бы вовремя не отодвинули границу на запад

Теперь что касается второй причины, по которой мы не считаем справедливым отсутствие должного интереса в научно-общественных кругах к истории финской кампании. Дело в том, что представления о ней в массовом сознании довольно сильно мифологизированы. Миф первый связан с мнением об агрессивных планах Сталина по отношению к Финляндии и его желанием лишить эту маленькую страну независимости.

Более того, как в самой Финляндии, так и отчасти среди российской либеральной общественности сложилось устойчивое представление об агрессивных устремлениях Российской империи на северо-западном направлении в целом. Так, выпущенный в Финляндии фильм «Зимняя война» (1989) начинается примерно такими словами финского офицера: «Наш вековой враг Россия…» Подобного рода взгляды на российско-финские отношения попросту неисторичны.

Еще в XIX столетии русский мыслитель Данилевский обоснованно писал, что именно благодаря России стало развиваться финское национальное самосознание, что было невозможно при шведском владычестве. Само формирование традиций финской государственности началось только под покровительством Петербурга, предоставившего этому народу широкие права автономии. Даже Выборг был дарован Александром I основанному в 1809 году Великому княжеству Финляндскому. Этот император любил повторять: «Финляндия – не губерния. Финляндия – это государство». Подобное высказывание представляется немыслимым в устах любого из шведских королей, правивших финскими землями на протяжении свыше пяти столетий.

Княжество имело собственную национальную валюту, долгое время делопроизводство там велось на финском языке и что самое интересное – в 1906 году Финляндия стала первой страной в Европе, где женщинам даровали право голоса. О подобных привилегиях коренные жители империи могли только мечтать.

Маршал Маннергейм, командовавший финскими войсками в «Зимней» войне, получил военное образование в России, принимал участие в коронации царя Николая II и главное – сделал блестящую карьеру в императорской армии. Не произойди этого, сложно сказать, сумели бы финны выстоять в 1939–1940 годах.

Кроме того, под покровительством Петербурга родилась и получила развитие финская культурная и научная элита. На этом фоне попытки увидеть в русских традиционных врагов Финляндии выглядят неразумно. Напротив, если земли последней не вошли бы в состав Российской империи, то как формирование финского национального самосознания, так и создание независимого государства произошло бы, возможно, значительно позже, если произошло бы вообще.

Что касается якобы агрессивных намерений Сталина по отношению к северному соседу, то они довольно прозрачно были выражены на переговорах 1938–1939 годов: отодвинуть границу от Ленинграда (разумность этого требования признавал Черчилль), приобрести в аренду полуостров Ханко, имевший для СССР важное стратегическое значение. Огонь расположенных на полуострове береговых орудий позволял полностью перекрыть противнику доступ в Финский залив. Взамен Сталин предлагал финнам территориальные приобретения в Карелии.

Фото: РИА НОВОСТИ

В общем-то, все эти требования финская делегация и прежде всего Маннергейм считали справедливыми. Однако официальный Хельсинки, рассчитывавший на военную помощь со стороны западных держав, занял крайне неуступчивую позицию, вследствие чего переговоры зашли в тупик и началась война.

Сформированное на территории СССР в 1939 году марионеточное правительство Куусинена нужно рассматривать скорее как пропагандистский шаг, нежели реальное стремление поставить во главе страны просоветский режим. Напомним, что в 1944-м Сталин заключил с финнами мир, хотя и имел возможность оккупировать Финляндию. К слову, в том же году мы отказались от прав на Ханко – в этом отпала стратегическая необходимость.

Таким образом, у финнов нет оснований видеть в России векового врага и упрекать Сталина в стремлении завоевать их страну.

Миф второй схож с первым, но нуждается в большей конкретизации. Мы имеем в виду тезис советской пропаганды о «зарвавшейся финской военщине», угрожавшей СССР. Казалось бы, подобные идеологические клише сегодня могут вызвать только улыбку. Однако все не так просто. Над сложной темой советско-финских взаимоотношений много и плодотворно работает современный ученый, действительный член Академии военных наук, д. и. н. Е. Сенявская. В своих исследованиях она обращает внимание на ряд моментов в советско (российско)-финских отношениях, оправдывающих тезис об агрессивных устремлениях нашего северного соседа.

В 1917 году Финляндии была дарована независимость и, по словам Сенявской, в «благодарность» финны заявили о своих притязаниях не только на Карелию, но и исконно русские земли вплоть до Мурманска, Архангельска и даже Петрограда. Историк также отмечает, что с приходом нацистов к власти в Германии правые круги в Финляндии выразили надежду на то, что рейх поддержит их притязания на восточную Карелию – заметим, никакого отношения к исторической Финляндии не имевшей.

Наконец вспомним, что в 1941 году финские войска не просто восстановили свою довоенную границу с СССР, но совместно с немцами приняли участие в блокаде Ленинграда, то есть официальный Хельсинки уже ставил перед собой агрессивные цели и рассчитывал в случае поражения Красной армии существенно расширить свою территорию. Стоит отметить, что на тогдашнем финском военно-политическом руководстве лежит прямая ответственность за гибель тысяч мирных советских граждан в ходе блокады Ленинграда и боевых действий в Карелии.

В своих исследованиях Сенявская обращается к очень ценному источнику, отражающему не только идеологические, но и бытовые представления народов друг о друге – кинематографу. В Финляндии было снято три фильма, посвященных «Зимней» войне. И в каждом из них звучит идеологическое обоснование борьбы с СССР: защита Финляндии от векового врага – русских. Оказывается, историческая Финляндия, с точки зрения некоторой части ее населения, – это не только карельские земли, но и территория до Урала, до которого, как показано в фильме «Неизвестный солдат», финны готовы дойти, оккупировав также Смоленск. В данном случае перед нами планы именно зарвавшейся финской военщины. В финских картинах, по словам Сенявской, русские «не просто враги, а презренные «рюсси», – весьма оскорбительное название нации. В советских фильмах ничего подобного нет и в помине».

Подтверждая тезис о враждебном образе русских в массовом сознании финнов, исследователь приводит чрезвычайно интересное высказывание финского социолога Бэкмана о том, что «многие представители финской элиты ждут развала (современной. – Прим. авт.) России и возвращения Финляндии карельских территорий».

Хотелось бы отметить, что агрессивные устремления финнов по отношению к нашей стране не должны вызывать улыбку. Да, сильной России Финляндия не опасна, но вот вопрос: в случае предельного ослабления отечественных Вооруженных Сил, разрушения экономики и политической дестабилизации останется ли Финляндия нейтральной по отношению к своему восточному соседу? Думается, на современном этапе на этот вопрос невозможно ответить однозначно, особенно на фоне высказывания того же Бэкмана: «Но каждый, кто жил в Финляндии в 90-х, знает, что атмосфера здесь антироссийская».

Теперь о собственно военном аспекте советско-финского противостояния 1939–1940 годов. Эта тема породила также немало мифов.

Во-первых, после «Зимней» войны на Западе утвердилось мнение о военной слабости РККА, причем подобный вывод делался на фоне сопоставления советско-финской войны с кампаниями, проведенными вермахтом против Польши и Франции. Однако данные сравнения некорректны. Театр военных действий в Польше имел свою специфику: равнинная местность и отсутствие хорошо подготовленных рубежей обороны на западе страны позволили германской авиации разрушить польскую инфраструктуру и существенным образом дезорганизовать систему управления войсками противника, а также успешно применять танковые дивизии.

Что касается Франции, то немцы не решились штурмовать линию Мажино, а обошли ее, кроме того, ментальные установки французов и финнов, их боевой дух во Второй мировой войне весьма различались. Потрясенные страшными потерями в 1914–1918 годах, французы просто морально оказались не готовы сражаться с немцами, недаром они объявили Париж открытым городом.

Не стоит преувеличивать и масштабы их сопротивления фашистским оккупантам в 1940–1944 годах. Например, американцы вспоминали, что когда в 1943 году они высадились в Северной Африке, то их надежды на поддержку со стороны французов не оправдались.

Наконец, вермахт в 1939–1941 годах провел все свои кампании в удобных для сухопутной армии географических и климатических условиях, позволявших ему с максимальной эффективностью использовать люфтваффе и бронетанковые соединения.

Красная армия сражалась в совершенно другой обстановке: суровая зима, сопровождавшаяся сильнейшими морозами, и озерно-лесистая местность крайне затрудняли действия советской авиации и танков. Добавим к этому упорство финнов и грамотное использование ими благоприятных условий для обороны театра военных действий. Ни с чем подобным немцы до нападения на СССР не сталкивались: вермахту не приходилось прорывать хорошо подготовленные рубежи обороны противника да и достаточных средств у него для этого не было. Вспомним, что в 1938 году немцы не решились начать вторжение в Чехословакию, западная граница которой была хорошо укреплена.

Американцы и их союзники добились успеха в кампаниях 1991 и 2003 годов против Ирака в условиях равнинного театра военных действий, что позволило им эффективно использовать авиацию. Однако им не удалось сломить сопротивление своих противников в специфических условиях Вьетнама и Афганистана. Американцы и их натовские союзники так и не решились начать наземную операцию против горной Югославии. Собственно, столкнувшись с суровыми зимними условиями и упорным сопротивлением РККА, сильнейшая немецкая группа армий «Центр» не сумела взять Москву.

Теперь что касается утвердившегося после победы над Финляндией как у нас в стране, так и на Западе мнения о плохой подготовленности комсостава РККА. Отчасти это так, но необходимо учитывать, что в ходе финской кампании Красная армия приобрела реальный опыт ведения современной войны, который весьма пригодился ей на полях Великой Отечественной. Эта тема вообще очень важна. Не секрет, что в любой стране разгромившая внешнего противника военная элита, готовясь к будущим боевым действиям, нередко мыслит подчас устаревшими категориями прошлых операций. Этого не удалось избежать и руководству РККА 20–30-х годов, неспособность которого эффективно управлять крупными массами войск в условиях приближавшейся «войны моторов» со всей очевидностью продемонстрировали Белорусские и Киевские маневры 1935–1936 годов, а также события у озера Хасан в 1938 году.

Многие военачальники, часть которых подобно Блюхеру и Якиру даже не имели военного образования, сделали головокружительную карьеру в специфических условиях Гражданской войны, минуя необходимые для подготовки стратегически грамотного полководца ступени военной лестницы. Кто-то из краскомов больше прославился жестокостью, нежели стратегическим талантом: Якир, Тухачевский.

Нужно отметить, что Гражданская война в России, с точки зрения военного искусства, была шагом назад: отсутствие сплошной линии фронта, наличие в войсках больших обозов и плохо налаженное снабжение, фактически иррегулярный характер многих соединений. Добавим к этому незначительную роль авиации и тяжелой артиллерии, весьма ограниченный масштаб боевых действий и едва ли не определяющую роль кавалерии, что делало сражения между красными и белыми больше напоминающими битвы XIX века, нежели военные операции XX столетия.

В этой связи финская кампания, можно сказать, изменила у многих советских командиров видение масштаба и характера современных боевых действий, освободив их мышление от устаревших штампов Гражданской войны. Приведем имена полководцев, принимавших участие в финской кампании и завершивших Великую Отечественную в звании маршалов.

Северо-Западным фронтом в ходе «Зимней» войны командовал Семен Тимошенко, позже сменивший на посту наркома обороны Ворошилова. Этот военачальник не стал выдающимся полководцем Великой Отечественной, но и судьбу бездарных маршалов Кулика и Ворошилова, отстраненных от командования, не разделил. Приобретенный в тяжелых условиях «Зимней» войны боевой опыт Тимошенко неплохо использовал в 1941 году при обороне Могилева, во время контрударов под Витебском и Бобруйском, в период Смоленского сражения.

Наступавшей на важнейшем направлении против линии Маннергейма и взявшей Выборг 7-й армией командовал Кирилл Мерецков. Спустя два года ему вновь пришлось сражаться в знакомых местах: в сентябре 1941 года он возглавил 7-ю отдельную армию, остановившую немцев на реке Свирь. Мерецков, как и многие его коллеги-полководцы, научился воевать: в 1944 году он принял Карельский фронт и блестяще провел Свирско-Петрозаводскую и Петсамо-Киркенесскую операции, в ходе которых немецко-финские войска потерпели поражение, а армии Мерецкова закончили войну в Норвегии.

Начальником штаба артиллерии 7-й армии в финскую кампанию был Леонид Говоров, во многом благодаря которому войска с меньшими потерями преодолели линию Маннергейма. В 1941 году Говоров грамотно командовал артиллерией на западном направлении, участвовал в первой крупной и успешной для РККА наступательной Ельнинской операции. В октябре того же года он возглавил 5-ю армию, оборонявшую Москву. Приобретенный в том числе и во время «Зимней» войны опыт Говоров блестяще использовал в ходе проведенных им наступательных операций, например таких, как Выборгская, Таллинская и Моонзундская десантная.

Василий Чуйков в финскую кампанию возглавлял 9-ю армию, в ходе Великой Отечественной войны прославился как командарм легендарной 62-й армии, оборонявшей Сталинград.

Александр Новиков во время «Зимней» войны занимал должность начальника штаба ВВС Северо-Западного фронта. В Великую Отечественную он – представитель Ставки Верховного главнокомандования, занимался координированием боевых действий воздушных армий в Сталинградской битве и Кубанском воздушном сражении, на Курской дуге. Новиков стал первым в стране главным маршалом авиации.

Разумеется, и немцы приобрели боевой опыт в ходе быстротечных кампаний на Западе. Однако следует принимать во внимание, что командовавшие вторгшимися в СССР тремя группами армий вермахта военачальники в период с 1941 по 1942 год фактически были или отправлены в отставку, или отозваны с Восточного фронта именно вследствие неудачных действий против РККА на всех важнейших стратегических направлениях. Это неудивительно: ограниченный масштаб военных действий на европейском театре, относительно слабое сопротивление противника, теплое и сухое время года, хорошие дороги в сочетании с равнинной местностью имели мало общего с природно-климатическими, территориальными условиями в СССР. И конечно, командование вермахта никак не рассчитывало на героическое сопротивление со стороны РККА.

Следует также отметить, что опыт как «Зимней», так и Великой Отечественной войн показал: подготовка и рядового, и командного состава финской армии отвечала требованиям современной войны, чего нельзя сказать о противниках вермахта. Стратегическое мышление польского, французского, югославского командований оставалось на уровне Первой мировой.

Красная армия, напротив, в ходе финской кампании училась применению авиации и танковых соединений в условиях суровой зимы, приобретала опыт борьбы с хорошо подготовленным, грамотно и упорно сражающимся противником.

Таким образом, «Зимняя» война заложила фундамент нашей будущей победы над Германией. Да, в чем-то финская кампания обернулась для советского командования своеобразной Нарвой, но за ней спустя шесть лет последовала Полтава. И поэтому, без сомнения, «Зимняя» война должна занять достойное место в исторической памяти нашего народа.

Игорь Ходаков,
кандидат исторических наук

Опубликовано в выпуске № 46 (312) за 25 ноября 2009 года

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц